И возродятся боги - Наталья Способина

монастырь одному. Так мы попали в ловушку. Сумиран не убил нас тотчас, хоть и должен был. Тогда я впервые заподозрил неладное. Я пытался убедить Альгара бежать, умолял его, клялся, что сделаю все сам, а ему просто нужно чуть подождать неподалеку. Но он видел в грядущем мою смерть и не желал оставлять меня одного. Боги, мы даже в юности столько не спорили, сколько в те месяцы, – устало рассмеялся Алвар. – Брат Сумиран прознал о моих уговорах и сказал Альгару, что казнит меня, если тот исчезнет. А Альгар… Он из тех, кто сразу глупеет, услышав о том, что кому-то из его близких грозит беда. Я пытался объяснить ему, что брат Сумиран ни за что не погубит ни одного из нашей взращенной четверки, потому что все еще надеется провести обряд на своих условиях: подчинить аэтер и убить или же лишить сил Гаттара. Но Альгар тот еще упрямец. Впрочем, я не виню его, краса. Я сам был самонадеянным глупцом, который, подобно княжичу, решил, что сможет переиграть Истинного. Я просто не желал понять, что мы шли по заранее выбранному пути. Только выбрали его за нас Альтар, Сумиран и Харим. Ты должна была оказаться на той стороне, твой сын должен был вырасти там. Это все было предсказано Альтаром за годы до твоего рождения. Гаттар не знал об этих предсказаниях. В последние десятилетия Альтар не делился с ним своими видениями. Так, Гаттар не знал, что в их планах Альтар, убив в твоем мире Дарима, должен был вернуться сюда. Однако ты и Дима могли помешать ему в тот момент, поэтому то, что вас сопроводил сюда Альгидрас, тоже стало частью их плана.

– Сопроводил? Не отправил?

– Краса, Альгар не может открывать пути. Даже рука об руку с тобой.

– Но тогда, на веранде, когда из меня, как он говорит, вырвалась аэтер и ваши Силы пошли за ней, стихия Воды могла открыть проход?

– С этой стороны – возможно. Хотя, мне думается, вы оба должны были бы очень хорошо представлять, что собираетесь сделать. А со стороны твоего мира у вас бы ничего не вышло.

– Ладно, – нехотя согласилась я. – Если все так, как ты говоришь, какой им прок от меня?

– Если выбирать между Даримом и тобой, то выбор очевиден. Хм… для них. Они наивно считают тебя меньшим из зол, – фыркнул Алвар, – и думают, что тобой можно легко управлять. Альтар и Сумиран хотят, чтобы ты подчинила себе аэтер вместо Дарима.

– Что? – обалдела я. – Они с ума сошли? Я не смогу этого сделать!

– Они хотят вести тебя в этом. Во всяком случае, так было задумано. Дарим, подчинив себе аэтер, стал бы силой, которая грозила бы погубить мир, а ты… Повторю, они наивно думают, что тобой легко управлять.

– А это не так? – спросила я.

– Ты славно шутишь, краса. Скажу честно: я бы не поставил ни на одного из них в споре с тобой, – произнес Алвар и свободной рукой заправил мне за ухо прядь волос. – Ты – дитя другого мира. Для тебя важны иные вещи. Тебя не постичь.

– Но мной ведь действительно можно управлять. Если на чаше весов будет благополучие моего сына или же твое с Альгидрасом…

– Мне лестно знать, что ты ценишь меня, краса, но моя жизнь ничуть не ценнее жизни мира, посему за нее сражаться смысла нет. Главное: твой сын не должен попасть в руки Гаттара. А Альгар, смею думать, сумеет позаботиться о себе. Иначе зачем ему такой славный дар, как видение грядущего?

Некоторое время мы сидели в тишине. Мне не нравилось то, как легко Алвар отмахивался от темы своей возможной гибели, но спорить с ним было бессмысленно. Я подумала об аэтер во мне. Получается, в планах Альтара и Сумирана сосуд вдруг стал самостоятельной единицей и должен был выжить. С одной стороны, это обнадеживало, с другой же – я видела цену жизни для них. Возможно, Алвар вновь что-то не так понял.

– Там, в нашем мире, Альтар сказал мне, что всем было бы проще, если бы Альгидрас согласился меня убить, но он, мол, уперся и настоял на том, чтобы вместе с Димкой забрали и меня.

Алвар бледно улыбнулся.

– Они давят на больное, – произнес он, глядя в одну точку. – Он ведь говорил это не при Альгаре? А с самим Альгаром ты, верно, это не обсуждала.

– Кажется, да, – сказала я. – Но зачем?

– Ты должна была увериться: ты ничто в этой игре, и должна быть рада любой возможности выжить, должна быть готова платить за это названную ими цену, не торгуясь и не допуская даже тени мысли о том, что чего-то стоишь, о том, что можешь быть для них опасной.

– Но почему Альгидрас не сказал мне об этом? Наоборот, он без конца повторял, что я должна смириться, мне некуда идти. Он… на их стороне? Против меня?

От мысли, что Альгидрас так цинично и хладнокровно воплощал их план, меня даже затошнило.

– Как ты скора на расправу, – с усмешкой покачал головой Алвар. – Мы не говорили о том с Альгаром, потому что каждому из нас есть что скрывать от другого, но, сдается мне, он связан клятвой.

Ошеломленная, я отклонилась от Алвара.

– Но он мог хотя бы обмолвиться, хотя бы намекнуть!

– Краса, краса, как мало ты все-таки знаешь о нашем мире. Клятву нельзя обойти, нельзя намекнуть. Тем самым ты ее нарушишь.

– Ну, что у него, язык отсох бы, что ли?

– Язык вряд ли, а вот сын мог умереть, – негромко произнес Алвар, и у меня перехватило дыхание.

В комнате снова повисла тишина. Я не хотела верить в то, что мой сын вправду был на волоске от гибели. Но это же Алвар. Он ведь самый честный парень на свете.

– Они готовы рискнуть ребенком, который несет в себе Силы стихий и аэтер? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Для Сумирана Димар скорее помеха, которая породит сложности: его необходимо подчинить, воспитать, не отдать Гаттару. Другое дело ты. Сосуд для аэтер. Ради твоего послушания они готовы на многое.

Я медленно выдохнула. Вдруг оказалось, что реальность, в которой мой сын не обладает для основателей ценностью, гораздо страшнее. Это означало, что он мог погибнуть. Я вспомнила, как Альтар сказал, что Димка почти равен богам. Оказывается, это была оценка моего ребенка как угрозы для их спокойствия.

– Неужели Альгидрас не мог ничего придумать, чтобы не отправлять нас сюда?

– Предначертанное всегда сбывается, краса. Что бы Альгар ни сделал,