Перевал - Галина Дмитриевна Гончарова

– Слифт придет, куда бы его послать, чтобы не напортил?

– Вот по окрестностям и пошлем. Пусть поездит, поспрашивает по пригородам. Кто-то мог рамбиль видеть, не иголка ж он? Кто-то мог парней видеть! Если рамбиль куда-то рухнул или взорвался, могли слышать грохот, могла сойти лавина…

– Ага. Если эти бараны чего-то намагичили…

– Это в магстат. Эти регулярно показания снимают, всплеск не пропустят.

– Вот, еще и туда.

И оба от всей широкой души пожелали парням провалиться поглубже. И там остаться – в идеале.

* * *

– Лисси, детка, беда у нас! – Рена Беата прилетела вечером, да такая… лица на ней не было.

– Что с Марленой?

Кто о чем, а Элисон первым делом подумала про Марлену.

– С ней-то все лучше становится, девочка говорит, сегодня ее первый день не тошнило, и покушала с аппетитом! Я все с утра сделала, как ты и сказала, и в храм сходила, и водичкой все залила…

– Жрец не спрашивал, зачем ее столько?

– Спросил, может, еще нужно? Я ему сказала, что дочку этой водой протираю, авось, поможет?

Элисон кивнула.

Тогда понятно, ради матери, ради ребенка… жрец все понял тоже правильно. Поможет, не поможет, кто знает, но пусть хоть надежда у человека будет.

– А беда в чем?

Глаза рены Беаты сверкнули злыми огнями.

– Ты представляешь, какое горе? Невестка у меня слегла! Говорила я сыну, чтобы не женился на этой гадине, да разве ж он послушал бы! Как опоила его погань мелкая, крутила им, как хотела…

Астрид погладила рену Беату по плечу.

– Да ты сядь, расскажи с самого начала, что сын, когда он женился, на ком…

Рена Беата не отказалась и в ненужные подробности впадать не стала.

Сын ее, старший, провыбирал долго, женился, когда ему уж за тридцать было. И женился-то на бабе, которой только восемнадцать сравнялось. И из семьи она из такой… плохой, одним словом. Отец там горькую целый день пьет, мать дура дурой, понятно, девка б и под крокодила прыгнула, чтобы из дома уйти. Она и сама-то чуть лучше крокодилицы, только и достоинств, что молодость да это самое место. Но рена Беата смирилась, в доме все одно она хозяйка, а эта дрянь еще и мальчишек сразу родила, близнецов, ну и возилась с ними постоянно… пусть ее!

Время шло, мальчишкам уж по десять лет, рена Беата дочь замуж выдала, потом вот это все началось, а сегодня утром Тильда и слегла. Да как!

Голова у нее кружится, тошнит ее, рвет нещадно, боли жуткие, и, главное, никто ничего понять не может.

Элисон пожала плечами. Вот она все преотлично понимала, зло вернулось обратно, к своей хозяйке. А в чем беда?

– Так детка, сын мой, дурак дурной, поехал мага искать! А как углядят чего не того?

Элисон только фыркнула и махнула рукой.

– Про дочь молчите просто. Скажите – токсикоз ее трепал, да вроде на поправку пошло. Или хотите, я с вами съезжу, осмотрю ее еще раз.

– Лисси, пожалуйста!

Алина Эрмерих, которая была тут же, кивнула.

– Рент Борг отвезет, я его сейчас попрошу. Он с утра тут, балки на чердаке правит, там одна подгнила, так он рабочих пригнал, а как их без пригляда оставишь.

Алина вышла, а Элисон кивнула.

– Ну и съездим. Но я вам сразу скажу, не поймет там маг ничего. Не магам такое разбирать, это ведьмачество, и старое, гадкое… если и приглядится, так оно будет, словно сама на себя порчу навела. А только вы еще одного не учитываете.

– Чего ж?

– Она сама могла ту досочку вынуть? И на место так ловко приладить?

– Да кто ж ее знает. Думаешь, полюбовник у нее есть?

– А вот это вы мне и ответьте. Есть или нет, привязан он к своей любовнице или нет и знает ли он о ее затее? – обстоятельно перечислила Элисон. – А то ведь… всякое быть может.

Рена Беата аж за голову схватилась.

– Ой, мамочки! А я ж и не подумала!

Элисон только плечами пожала. Кто-то не подумал, а вот она сообразила, когда эту досочку увидела. Это Алина ее ворочает легко, а вот Элисон долго бы вокруг плясала.

– Невестка ваша как – сильная?

– Да ты что! Глиста дрыщавая!

– Вот. Я бы так ловко не справилась, а она?

Рена Беата задумалась.

– Детка, не знаю. Лисси, детка, а не могла бы ты и на нее посмотреть? Пожалуйста? Посмотри на эту пакостницу, ведь и правда…

Элисон вздохнула.

– Ладно. Съездить я могу. Только вот… мне детей жалко, но отменить это нельзя. Вообще никак. Условие такое, и оно очень жесткое, если кто и попробовал бы просто так снять… сожрало бы и автора пакости, и экспериментатора.

Рена Беата вздохнула.

– Да я и не прошу невестке помогать. А вот если у нее любовник есть? Можно это как-то увидеть?

Элисон задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.

– Увидеть? Это вряд ли. А вот сделать так, чтобы и второму кусочек от проклятья достался – можно. Сделать?

– Детка!!! – прижала руки к груди Беата. И покаялась: – Я вообще невестку терпеть не могу, но понимаешь, вот если б она не умерла, а просто уехала. Или как-то еще…

Элисон качнула головой.

– Не знаю. Может, и не умрет. Только вот… вы-то ее видеть после такого захотите?

– Сын ее любит.

– Вы ему правду не рассказали?

– Нет, – понурилась рена. – Не смогла…

Элисон встала из-за стола.

– Ладно. Едем. Сейчас, только мне бы переодеться… рена Астрид, скажите, а у вас ничего такого нет? Страшненького, темненького? Ну как у ведьмы?

Рена Астрид утвердительно кивнула.

– Есть кое-что! Подожди, Лисси, сейчас принесу!

И ведь принесла же! С помощью Алины притащила целый куль.

– Тетка у меня в театре играла. Вот от нее кое-что осталось… смотри!

Нашелся в свертке и сильно пахнущий лавандой черный парик, и широкополая шляпа с острым верхом, и платье, которое было Элисон безбожно длинно и широко в груди, но тут уж Алина выручила. Схватила нитку с иголкой и сшила «на живую».

– Я потом распорю, как домой вернешься. И плащ надень, не важно, что великоват, красивее развеваться будет!

Что оставалось Элисон? Только кивнуть.

* * *

В доме Баберов было тоскливо и тихо.

Ян Бабер забрал молча детей, да и увел их. К чему мальчишкам видеть, что происходит с их матерью? С утра Тильда просто в лихорадке горела, а сейчас вроде как в разуме, но по телу язвы поползли, да