Перевал - Галина Дмитриевна Гончарова

И нож вытащить.

Не просто так работорговцы устраивали это представление. Для них было слишком много народа, это во-первых, с Фабианом у них были и свои счеты – он же предложил всю эту инсценировку, так что заслужил. Ну и третье. Пусть смотрят.

Пусть представляют себя на месте этого поганца, пусть боятся… не смерть страшна. А вот ожидание пыток, мучений… надо как следует запугать будущих рабов, тогда они будут послушными.

Веньят снова цапнул умирающего парня за шкирку и потащил поближе к пленным.

– Первая попытка, первое же мое неудовольствие – и вот это, – Фабиан был для наглядности продемонстрирован с голым животом, на котором был крупный разрез, и виднелись в нем петли кишок, – вот это будет с вами. Поняли?

Марию стошнило в углу.

На работорговцев это впечатления не произвело, Фабиан был небрежно брошен в угол, к остальным связанным, а из клетки извлекли Норму. И удалились в соседнюю пещеру, откуда вскоре и стали доноситься стоны девушки.

Миранду всю трясло. Она прижалась к Лизе, они вместе обняли Марию, Руби и Анна сцепились друг с другом.

Боги, как вы терпите ТАКОЕ?! Помогите, пожалуйста!!! Ну, хоть что-то сделайте!!!

Так же НЕЛЬЗЯ!!!

* * *

Симон Слифт на службу явился с утра пораньше.

Нет, мог бы и вчера, но… а с чего это он так должен делать? Лучше он из гор сразу поедет домой, к маме и вкусному ужину, а на работу можно и завтра. Скажет, поздно приехал.

Против обыкновения, коллеги были на редкость мрачными.

– Слифт, езжай вот сюда. Здесь неподалеку есть деревня… подождет статистика.

– А что случилось?

– Пропали четверо парней. Может, слышал о таких? Лернер, Менгер, два Вебера?

– А… к-как пропали?

– Вот и мы это пытаемся узнать, – вздохнул рент Тимус. – Уехали куда-то… в больницах нет, в морге нет, вроде как рамбиль тоже пока не нашли, дороги осматриваем, людей расспрашиваем… так что включайся.

Симон едва успел отвернуться и прикусить язык.

Пропали?!

Ну… вот так он и знал! Теперь сами полезли следить за этим Тьянху, и он, конечно, что-то с ними сделал!

Вот хуже нет, чем гражданским лезть в полицейские дела! Расследования надо оставлять профессионалам, таким как Великий Сыщик Слифт, а не пытаться самим за кем-то проследить или еще что-то в том же духе.

Он бы все сделал правильно, и никого не надо было бы искать, а тут… поди ж ты! Точно – сами решили все сделать и себе всю славу загрести, и поделом им!

– Сейчас поеду!

Конечно, никуда он не поедет.

То есть не туда, куда его начальник посылает, вот еще не хватало время зря тратить! Сейчас Симон попробует найти этого Тьянху, а потом отправится в горы. Пол ему примерно рассказывал, где находится та пещера контрабандистов… Симон в горах не слишком хорошо ориентируется, ну да компас возьмет – сумеет выйти.

Главное сейчас найти этих четверых болванов… вот тогда он точно будет героем! Тогда все оценят!

Так что Симон выслушал инструкции, едва ли не перебирая на месте копытами от нетерпения, и помчался – куда?

Правильно, туда, где мог находиться Аарен Тьянху.

* * *

К жене Карл Менгер зашел без стука.

Эльзу он любил, даже спустя столько лет, и готов ради жены был на все. А потому…

– Милая, помоги мне одеться так, чтобы хоть к его величеству – не стыдно было?

Эльза подняла брови.

– Да, дорогой, конечно. А что случилось?

– Мне тут знакомый сообщил, скоро его высочество будет в наших краях. Он на новую шахту едет, ну и к нам тоже… я хочу ему в ноги кинуться.

– Милый, – растаяла Эльза.

Она Карла прекрасно понимала. Никласа до сих пор не нашли, и… дурой-то она тоже не была. Если не находят в первые двое-трое суток, то…

О плохом думать не хотелось, сердце болело.

– Вот. Уверен, рядом с принцем есть сильные маги, а нам бы хоть одного-двух, чтобы мы знали… – Тут уж и Карл замялся, но потом выговорил четко: – Сначала знать бы, жив сынок или нет, а уж потом и искать. Может, и точнее как-то…

Эльза прикрыла лицо руками и тут же почувствовала, как муж ее обнял.

– Не надо, Эли. Я рядом, я справлюсь, только не переживай сейчас… пока еще рано.

Эльза слабо улыбнулась.

Рано, поздно… материнское сердце болит всегда. За родного-то ребенка!

– Я тебе верю, Карл.

– Помоги мне одеться. Я поеду на станцию, кинусь в ноги, буду умолять…

– А… а Вебер? Или Лернер?

– Некогда.

Эльза кивнула и засуетилась. Мужу действительно следовало помочь. А то ведь наденет старый галстук или немодный пиджак… и рубашку ему нужно ту, с жемчужными пуговицами…

* * *

Самым страшным для девушек, да и для парней, наверное, оказалось то, что никому не позволили помочь Фабиану.

Его просто бросили в угол, вот как он был, растерзанного и измученного, с кровотечением и скулящего сквозь кляп от боли…

Веньят его еще и ногой пнул в бок, вроде бы лениво, но сильно.

– Ишь ты, твареныш, планы он строит!

Фабиан даже скулить не мог от боли. Несколько минут – точно, потом кое-как дыхание восстановилось, и боль вернулась с новой силой.

Да, от боли можно потерять сознание. Но не всегда так получается, и Фабиан подвывал всю ночь. Сначала стоны были отчетливыми, потом горло у него село, и получались какие-то невнятные хриплые звуки… Миранда не выдержала первой и кинулась к решетке.

– Да напоите же его! Умоляю!!!

Веньят сверкнул глазами.

– Напоить? А что дашь взамен, а?

Миранду от решетки отнесло, словно ветром.

– Сделаешь мне …, – Веньят выражался очень грубо, но смысл Миранда поняла, уже поняла, и выдохнула.

Вот так.

С одной стороны, вот эта грязь и мерзость. И помощь человеку.

С другой стороны… гордо отвернуться, остаться чистенькой, что ты выберешь, Мира?

Руки девушки сжались в кулаки.

Гордость? Человечность? Умение переступить через себя?

Может, кто-то и рискнул бы вымолвить слово, но Жамиль очень выразительно показывал всем присутствующим кнут. Миранда его не видела.

Она медленно опустила голову.

– Я… сделаю. Пожалуйста.

– Тогда иди сюда.

Веньят был доволен.

Так или иначе, но самую гордую они сломали, дальше дело пойдет еще легче. Да, и так тоже ломают. На сострадании к другому. Пусть она видит этого человека первый раз в жизни, она его просто пожалела. И просто…

Просто ломает себя, чтобы помочь. Так тоже можно, однажды сломанное распрямить уже не получится, всегда в человеке