Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль

числе в индивидуальных характеристиках организма. Насколько сильный иммунитет, как часто человек болел. Какие уже болезни сидят в организме, какие расположенности к заболеваниям имеются. Биохимический состав крови, наследственность, аномалии в строении тела, тип высшей нервной деятельности. Да еще и внешние факторы, начиная от образа жизни, заканчивая экологией и социальным и психологическим комфортом или дискомфортом.

– Короче?

– Короче, – Миха цокнул, – все что угодно. Любое различие может менять длительность заражения и… Воскрешения. Плюс, мне кажется, – Михаэль с секунду подумал, – нет, я уверен, что большое значение имеет и то, какое количество вируса проникло в организм. Область поражения.

– Чем больше погрызли, тем быстрее? – скорее утвердительно заключил Норман.

– В любом случае, Марк выглядел вполне здоровым, укус совсем небольшой. Не очень ли он быстро в болезненное состояние впал? – спросил я недоверчиво. Михаэль немного помедлил, а затем достал из кармана небольшой пакетик. Норман присвистнул. – Ну, что ж, каждый старается забыться и отключиться от происходящего по-своему.

– Травка. Скорее всего, он слишком много выкурил, – выдохнул Боур, вновь убирается пакетик в карман. – Вопрос еще в том, как конкретно курение психоактивных может повлиять на ход заражения.

– И что теперь с Марком делать?

– Всему свое время, – уклончиво проговорил Михаэль. Я хмыкнул, упирая руки в боки и опуская голову. – Мы ни в чем не можем быть уверены до конца. Я знаю, что вы скажете, но у нас нет права распоряжаться жизнями людей в подобном контексте. До последнего будем сохранять его жизнь, – и тише добавил, – и жизни любых людей, вверенных нам, – я глянул на Михаэля исподлобья.

– Ему будет становиться хуже. Он будет мучиться. Ты готов смотреть на это? Готов позволить человеку страдать?

– Что ты хочешь от меня, Крис?

– Не знаю, что хочет услышать Крис, но я бы хотел узнать, насколько целесообразно подвергать всех нас опасности? – качнул головой Роудез, сжимая губы в полоску. – Как ты точно подметил, мы не знаем, как курение травки повлияет на "болезнь".

– Это все очень сложно, любые подобные разговоры на грани между гуманностью и аморальностью, – наконец тихо выдавил из себя Миха. – Давайте на данный момент ограничимся тем, что нам нужно быть вдвойне внимательными. Особенно, когда есть опасность, что кто-то может обратиться. Я… – он запнулся. – Просто это все безумие. Я теряюсь в собственных мыслях. Это правда. Я не знаю, какое решение верное, да и есть ли правильное.

– Миха, просто скажи мне сейчас, что мы сами не подписываем себе смертный приговор.

Боур посмотрел мне в глаза:

– Боюсь, мы подписали его в тот момент, когда вступили в "Горгону", – спокойно парировал он.

Молчание.

– Это был добровольно взятый билет в один конец, – ответил Норман отчетливо. – Мы просто явились на свое место. В "Горгоне" смысл и жизни, и смерти, и голоса предназначения.

– Горгоновец однажды, горгоновец до конца, – твердо произнес я, и все втроем ударили себя кулаком в грудь, в сердце, в то самое место, где от женского лика расползались серебристые змеи.

***

– Да какого, сука, хера! – почти рычу в рацию, прячась за углом и крепко сжимая в руке пистолет. Делаю несколько выстрелов в ближайших тварей. Ругаюсь на все, что есть в этом гребанном мире. Осталось пересечь всего две чертовы улицы. Этих треклятых тварей слишком много, а Роберт не унимается в попытке наладить связь. – Ты чертовски не вовремя, Сборт! На кой связываться каждую минуту?!

– Где вас носит?! – рявкает Роберт. – Уже давно должны были быть на месте!

Снова стреляю, благодаря Небеса за то, что по дороге наткнулся на оставленную полицейскую машину, и смог хотя бы немного улучшить свой боезапас, найдя патроны и заряженный пистолет.

– Уж простите, – едко шиплю в ответ, – что не успеваю с точностью до секунды на вашу дружную пирушку, – мертвец выныривает слева. Выстрел, и яркие брызги красных ошметков ударяют в кирпичную стену дома. – Я тут стараюсь от этих тварей отбиться, а не шляюсь по улицам в праздное удовольствие, – раздаются помехи. А может, это все еще шумит у меня в голове? Сдавленно выдыхаю, прикидывая, где проскочить. – Я уже близко. Скоро буду.

– "Буду"? Ты один? – проговаривает Роберт скороговоркой. Внутри меня все сжимается. Связь захлебывается помехами.

– Я один, – с огромным усилием произношу. Зараженных так много вокруг… Выберусь ли я? Смогу ли сообщить лично?.. Спазм сжимает горло. – Они все погибли, Роберт. Все до одного.

– Крис? – слышится в отдалении голос Роберта. Из рации доносятся одни помехи. – Кристофер?!

Сжимаю зубы. Убираю рацию. Делаю выстрел. Пускаюсь бегом. Быстро оказываюсь на другой стороне улицы. Ветер завывает. Вокруг все серое и темное. Смотрю по сторонам, бросаюсь в переулок. Чудом не попадаю в засаду зараженных, в последнюю секунду успевая проскочить.

Перескакиваю через мусорные баки. Вперед. Вперед. Главное, не оборачиваться. Сворачиваю направо, на улицу. Много машин. Запрыгиваю на капоты. По стеклам. По крышам. Когда наконец оказываюсь на асфальте, то чуть не натыкаюсь на зараженного. Он поднимается с земли, я ударяю с силой ногой по приоткрытой двери машины. Треск, не то костей, не то металла. Перепрыгиваю тело. Вперед, вперед. Не думать. Не оборачиваться.

Сворачиваю налево. Еще один переулок. Впереди просвет улицы, к которой я так стремлюсь. Сердце бьется в глотке, во всем теле мелкая дрожь. Перескакиваю через металлолом и вдруг слышу эхо крика Роберта:

– Двери! Закрывайте эти чертовы двери! Джон, Стивен, быстро!

Голос командира придает сил. В меня будто всаживают укол адреналина. Устремляюсь вперед. Крайний рывок кажется таким долгим, такой длинной чудится узкая дорожка между домами.

Прежде чем выскочить на улицу замираю на секунду, глядя по сторонам. Вижу около супермаркета горгоновцев. Сердце пропускает пару ударов, я болезненно выдыхаю… Внезапно раздается хрипение позади. Резко оборачиваюсь, вскидывая пистолет и стреляя.

– Да твою же! – шиплю, когда тело одной из зараженных падает прямо у моих ног. Оборачиваюсь в горгоновцам, кричу, что есть мочи. – Сборт, сюда! Скорее, пока эти твари меня не нагнали!

—Крис! – вскрик Сары.

И горгоновцы сразу