Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

не потому, что на других торф хуже был, а потому что здесь люди головой все же очень хорошо подумали (хотя и за очень неплохие деньги). И подумали за деньги, и поработали за деньги — но, как выяснилось, я полковнику Сокольскому и не наврал особо: повышение давление в котле втрое топливо точно экономит больше чем наполовину. А вторая половина экономии получалась как раз за счет «дополнительных денег»: тот же Классон дураком ни в малейшей степени не был, но в топки у него торф шел «воздушной влажности», а у такого теплота сгорания была вдвое меньше, чем у тщательно просушенных брикетов. Однако Классон не имел возможности торф перед топкой сушить, у него просто денег на такое оборудование не имелось — а инженеры компании придумали, как этот торф сушить отходящими из топок дымовыми газами и у них все стало хорошо. Ну а то, что нам пришлось непосредственно на электростанции еще и торфоперерабатывающий завод ставить, который был чуть ли не дороже самой станции, в упрек Классону ставить было бы просто глупо. Еще я узнал — на этот раз у Володи Горбунова, который успел год с лишним в компании именно экономистом проработать и внутреннюю кузню в целом знал, что при строительстве электростанции собственно турбогенератор обходится процентов в десять от полной ее стоимости, а в этой связке цена турбины тоже составляет две трети. В среднем две трети, но чем мощнее турбина, тем ее цена (на киловатт) становится дешевле. И узнал, что в Калуге цену турбины тоже довольно успешно стараются сократить, но такое сокращение все же в изрядную копеечку влетает: там на заводе поставили новый (и совершенно отечественный) гидропресс на две с лишним тысячи тонн, на котором стали поковки для лопаток турбин делать, причем почти дальнейшей обработки не требующих. То есть объем работы над лопаткой почти вдвое при этом сократился, но сам этот пресс сильно за миллион компании обошелся. Однако после выделки десятка новых мощных турбин пресс уже окупится…

Володя предложение стать деканом экономического факультета принял с радостью и тут же стал читать свой курс — но не студенткам, а заводским инженерам: это было что-то вроде курса «повышения квалификации». И читал он его вечерами, после работы, так что и я с удовольствием на этот курс ходил. А Володя радовался, нам этот курс читая: предложение стать деканом он принял, вообще не думая особо и в детали не вникая — и уже приступив к работу вдруг узнал, что почти все студенты факультета на самом деле являются студентками, и это его сильно смущало. А парень-то он был видный, даже в чем-то красивый — и к тому же холостой, и я вообще не понимал, как он смог избежать матримониальных порывов окружающих его в Москве девушек. Впрочем, там он все же имел возможность «убежать и спрятаться», а тут ему девушек учить приходилось, так что лично я думал, что уж теперь-то его точно кто-то охомутает. Хотя это уж точно было не моей заботой, у меня дел было выше головы.

Причем не только в губернии: заводы в Калуге и в Москве постепенно выходили на «плановую мощность», и планы для них составляли люди, не совсем, по моему убеждению, с головами дружащими. То есть в планах были именно что «хотелки», а как эти хотелки реализовать, они вообще не задумывались. Именно по части обеспечения производств кадрами не задумывались, хотя все прочее они продумывали досконально. Например, выяснив, что имеющимся станочным парком они не смогут обеспечить производство паровых турбин мощнее тех самых шестнадцати мегаватт, они сумели закупить недостающие станки в США и в Бельгии — но вот кто на этих станках работать будет…

Впрочем, уже работающие производства кадрами были обеспечены в нужном количестве, так что связка из Калужского турбинного и Московского генераторного технически уже вышли на уровень по выпуску одного шестнадцатимегаваттника в месяц. И это было на самом деле очень серьезным достижением, вот только тут снова возникала мелкая проблема: электростанция не только их турбогенератора состоит. Ну, котлы сорокаатмосферные в Подольске уже делали в любых нужных количествах, у завода даже был изрядный «запас мощности», пока используемый для разных «мелких поделок» вроде водогрейных котлов для придомовых котельных, а вот с трансформаторами теми же — их в России пока делал только завод Сименс-Шуккерт в Петрограде, и делал их, скажем так, без фанатизма, так что трансформаторы на станции приходилось закупать в других странах. И если с небольшими трудностей в приобретении не возникало, то с мощными, необходимыми на самих электростанциях, были серьезные такие проблемы: иностранцы цены задирали безбожно и американский трансформатор в России стоил вдвое дороже, чем такой же на американской электростанции. А шведские трансформаторы для Волховской ГЭС обошлись втрое дороже точно таких же, но устанавливаемых в Швеции: проклятые буржуины на такую технику устанавливали огромные экспортные пошлины, так что даже через какую-то подставную компанию из дешевле заполучить было нельзя. А вариант свой трансформаторный завод выстроить… он вообще-то «рассматривался», но только в том плане, когда на постройку такого завода получится денежек найти, и существующие варианты сроки устанавливали «от пятилетки до двух», причем две — это тоже именно пятилетки были.

И сроки такие закладывались в планы не потому, что завод должен был очень дорого встать, а потому, что денег свободных у компании не было и в обозримом будущем из и не предвиделось. Просто потому, что очень многое компания делала «для себя», а ведь производство тех же тракторов обходилось чуть дороже трех тысяч за каждый. Да, они должны были через год окупиться, но пока окупались прошлогодние, новые изготавливались — и в таком виде у компании просто «зависали» многие миллионы, а окупаемость изрядной части подобной продукции уже даже рассчитывалась на несколько лет. Те же электростанции — а их каждый год и даже каждый день требовалось все больше и больше. И мне в голову пришла одна «нетрадиционная» мысль: а может просто приостановить на некоторое время создание новых электростанций и денежки сэкономленные на трансформаторный завод пустить? Но сам я это именно с экономической точки зрения просчитать пока еще не мог, так что обратился за ответом к профессору Горбунову…

Владимир Алексеевич очень хорошо помнил разговор с Василием Салтыковым, после которого он согласился «на время» перебраться во Владимир. То есть предложение переехать года на полтора подальше от Москвы он изначально был готов принять: только что разругавшись вдрызг с девушкой, которую все окружающие