Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

И не только с конфискованных предприятий: правительство все же очень неслабо так вложилось в проект строительства металлургического завода у горы Магнитной, и в начале девятнадцатого года первая домна там начала выдавать чугун. К марту уже четыре домны (не очень больших все же) чугуна выплавляли по тридцать тысяч тонн в год, и две трети этого чугуна тут же в мартенах превращались в сталь, которая — буквально «не отходя от кассы» становилась рельсами, балками разными, арматурой для железобетона и листовое железо, вплоть до кровельного. Я не помнил точно, сколько времени комбинат на Магнитке строился в советское время, но уже хорошо знал, что в Царицыне металлургический завод был выстроен за одиннадцать месяцев, прошедших с момента подписания договора аренды на землю до выдачи товарной продукции. Да, там завод был довольно небольшой по меркам века так двадцать первого, но и сейчас на Магнитке соорудили завод тоже на гиганта индустрии не очень похожий — го даже официально заработавшее производство считалось лишь «первой очередью», а завод уже выдавал сто двадцать тысяч тонн металла в год. Должен будет дать, пока что производство там лишь налаживалось, но и новое строительство там ни на минуту не прекращалось. И, что меня порадовало, весной там главным образом жилищное строительство было начато.

То есть жилье там и раньше строили, и настроить успели немало — но большая часть рабочих на заводе проживала все в тех же бараках, однако «кадры» — а там отдел кадров почти полностью состоял из выпускниц моего института — встали на дыбы и заставили все же руководство максимально быстро решить и «жилищную проблему». Причем девочки таким образом и «производственную дисциплину» сильно укрепили, и даже выработку заметно увеличили: новое, достаточно комфортабельное жилье в первую очередь предоставлялось «передовикам производства», а это очень сильно стимулирует рабочих «работать хорошо и отлично».

Ну а «держать планку» их стимулировало то, что жилье это было «казенным» (в строящемся городе вообще частные дома строить было запрещено), а при увольнении рабочего его вместе с семьей просто выкидывали на улицу. Довольно жестоко, но, должен заметить, с тамошним «уральским менталитетом» с «пролетариями» иначе и поступать было неразумно. А вот когда они станут уже настоящими рабочими, они и менталитет все же сменят. Точно сменят, практика заводов Салтыковых это очень хорошо продемонстрировала.

А вот менять «менталитет крестьян центральной России» я теперь не собирался, мне и нынешний понравился. Не то, чтобы я от него в восторге был, но текущее его состояние позволяло довольно уверено гарантировать, что население городов, в которых заводы компании находились, будет накормлено, одето и обуто. За всю Москву я, конечно же, ручаться бы не стал, но за города небольшие был спокоен. И точно знал, что уже сами «товарищи» никаких безобразий в своих деревнях не допустят. Ну а «мужик-единоличник» — он сам себе злобный буратина, почему о нем у меня голова должна болеть?

У меня голова болела о кадрах для заводов компании, и лишние мысли в ней просто мешали бы мне свою основную работы выполнять — а когда мыслей в голове нет, то работал продвигается довольно успешно. В Новгороде рабочие почти закончили изготовление первой новой турбины для Волховской ГЭС, но пока там могли только пару турбин в год изготовить, а нужно было их делать по одной в месяц. А для этого для работы на самом большом станке (который в Данциге изготавливал валы для океанских кораблей) должно быть не двое рабочих, а минимум десяток, причем крайне желательно, чтобы рабочие эти были «отечественными» — и теперь немцы, получая уже удвоенную зарплату, готовили для завода русских токарей, способных с этой махиной совладать. А это )то есть подготовка в этому обучению) с кадровой точки зрения тоже была тем еще развлечением: немцы-то по-русски совершенно нихт ферштейн, так что пришлось еще и переводчиков-синхронистов, причем технической терминологией владеющих, где-то найти. Но я и с этой задачей справиться, причем одновременно убив сразу несколько зайцев: лучшими переводчиками для такой работы оказались русские же рабочие, которые на немецких заводах раньше работали — и вот они сами тоже работу на станках быстро осваивали. А уж как я шестерых таких разыскал — это было вообще темой для отдельного романа, причем романа скорее приключенческого, а не производственного. Да и другие дела у меня немало времени отнимали: все же я ни на секунду не забывал, что у меня есть новая компания, за которую я несу полную ответственность. Хотя бы перед Дарьюшкой несу и Пантелеем, но какая разница? Взял на себя обязательство — будь любезен обещанное сделать — так что я и здесь «делал». «Изыскательская компания госпожи Мурашевой» к весне подала заявки еще на два очень интересных месторождения — медно-молибденовое на Кавказе и угольное вообще в Бурятии. Но если с угольным все было понятно и просто, то с медным никакой простотой и не пахло…

Борис Владимирович ведь на самом деле свято верил в то, что стало программой Русского окраинного общества, а когда армяне, подстрекаемые, как это было уже известно, британцами, затеяли серьезную смуту на Кавказе, он с ними долго разбираться не стал, исповедуя принцип, что «врагам России в России не место». Конечно, возбухали очень не все армяне, но дашнаки много хлопот стране доставляли, и с ними все еще продолжалась настоящая война. Почти настоящая, и, скорее всего, «партизанская», а уж если совсем точно терминологию подбирать, то там проходила мощная «контртеррористическая операция». И проходила она некоторое время с переменным успехом: дашнаки, мелко (или крупно) нагадив, немедленно сваливали за границу, где их достать было без объявления войны той же Персии, например, вообще невозможно. А внутри страны их и определенные круги местного населения серьезно так поддерживали — и правительство приняло «окончательное решение».

Подписав капитуляцию, Османская империя потеряла кучу вилайетов, но к России не все были присоединены. И вилайет Битлис был объявлен отдельной страной Арменией, куда теперь просто высылались все жители селений, поддерживавших дашнаков. А еще туда же в принудительном порядке отравлялись все армяне, прибывшие в Россию с начала XX века: расследования жандармерии показали, что среди них больше всего «борцунов за независимость Армении» водилось, по оценкам каждый пятый «пришелец» был готов хоть с орудием в руках «бороться на независимость от приютившей беженцев страны на территории этой страны». И туда же отправляли всех, кто принимал участие в погромах, которые армяне устраивали в