Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

скамейка запасных, Витька с Жанной и Наташкой Марковой на ней, спортзал, город, весь мир… исчезли сомнения, страхи и желания. Ответственность, давящая грузом на плечи, мечты и тревоги… исчезло все. Остался только бело-синий мяч прямо перед ней. И рука… рука, которая падает сверху вниз!

Удар!

ТУНЦ!

— Ура! Айгуля молодец! Красотка! — на нее налетел вихрь из объятий, поцелуев и Лильки!

— Молодец, Гулька. — хлопок по плечу.

— Отличный мяч.

— Прямая атака «Молнией». Оказывается, и ты умеешь! Я не знала!

— Салчакова. — она оборачивается. Снежная Королева. Она смотрит прямо на нее.

— Проснулась?

— Да ну тебя… — ворчит она в ответ: — я и не спала вовсе.

— Проснулась. И дальше не спи.

— Да что ты…

— Дуля хочет сказать, что будет тебе иногда пасы посылать, потому что защита у мишек уж больно сильная. — переводит с «снежнокоролевского» на русский Лилька: — чтобы ты внимательная была. А я считаю, что ты и так внимательная. Но вдарила ты как надо! Бумц! Сверху! — она показывает рукой: — и ага! Шмяк! Я бы так не смогла!

— Какая я тебе Дуля, Бергштейн⁈

— Дуся — Дульсинея, а уменьшительно-ласкательное — «Дуля»!

— Не смей меня уменьшительно-ласкать!

— Правда? — Айгуля смотрит на эту Бергштейн, которая отпрыгивает от протянувшей было к ней руку Кривотяпкиной в сторону: — ты же во всем меня лучше, Лилька…

— Не, ты чего! Ты классная! Я тебя в тот раз даже соблазнить хотела, но мне Машка таких тумаков надавала! Не смей, говорит, мне центральную блокирующую портить! А я когда кого порчу? Я только лучше делаю! — Лилька обходит Дусю по широкой дуге, старательно оставаясь вне зоны ее досягаемости.

— Ты, Бергштейн вносишь дезорганизацию и бардак в команду одним своим существованием. — подает голос подошедшая к ним Юля Синицына, вышедшая на замену либеро для подачи: — я уже внесла предложение товарищу генералу Ермакову чтобы тебя на страны североатлантического альянса сбрасывать с бомбардировщика, чтобы ты там вносила хаос и сумятицу, вот прямо в стан потенциального противника.

— Юля. — Снежная Королева Дуся повернулась к ней: — подай хорошо.

— Дуля хочет сказать, чтобы ты плоской дугой в Серегу залепила. — переводит снова Лилька: — ну в Князя! Чтобы он потом не пасовал атакующему. Ну или эйс выбей… но на Зуб не бей! В смысле на Костю Зуева… это вот тот мелкий.

— Какой он мелкий, он тебя выше в два раза!

— Ну… относительно мелкий. Относительно остальных мишек.

— Тск!

— Дуля говорит — все по местам! Подача!

— Прекрати меня так называть!

Они снова расходятся по своим позициям, она — занимает свое место, переход, смена позиций, теперь она сдвинулась назад, место у сетки заняла Лилька с Аринкой Железновой и слава богу, потому что одного раза ей хватило, чуть сердце из груди не выскочило… хотя если будет Атака Птичьей Стаи — то ей вместе со всеми снова бежать и вместе со всеми — снова прыгать. И Дуся запросто может мяч ей передать, чтобы «медведей» обмануть… черт.

— Дыши, Салчакова. — говорит ей Юля Синицына: — чего ты нервничаешь?

— А ты нет? — спрашивает Айгуля у нее: — подача это же… — она не договаривает. Она вспоминает слова Витьки. Он говорил «волейбол — это командная игра, в ней всегда есть шанс что твою ошибку исправят, тебе помогут товарищи по команде и победы тут общие и провалы с ошибками — разделены на всех. Но есть одно действие, которое не разделить, которое игрок делает один и полностью несет ответственность за него — от начала и до конца. Это подача.» А Юлька всегда на подачу выходит, иногда — только на нее. Представить себе такое… вот ты сидишь и сидишь на скамейке и тут — подача! Выходишь и пробиваешь… ладно если ты играла все это время, вроде не так волнительно, а со скамейки сразу подавать⁈ И все на тебя смотрят и если ты промажешь, подашь выше, в аут или ниже — в сетку… это же будет твоя личная, персональная ошибка! Ты подведешь всех!

— Я — нет. — Юлька пожимает плечами: — чего тут нервничать. После того как я в команду с… вами всеми попала, куда уже дальше нервничать?

— … с нами?

— Ага. С вами. — на лице у Синицыной появляется скептическое выражение: — ты что, себя и остальных в зеркале не видела? Единственная нормальная тут— это я.

— Ты серьезно так считаешь? — моргает Айгуля, тут же вспоминая и оригинальную манеру Юли разговаривать с людьми, порой откровенно хамя им в лицо и ее стихи и расчеты траектории мяча на мятых салфетках и еще много чего…

— Кристально. — кивает девушка, принимая мяч от боковых: — ты тоже кстати ненормальная, Салчакова.

— Чем это⁈

— Ты зачем-то играешь хуже, чем можешь. На тренировках отличные результаты. На матчах — результаты ухудшаются на семьдесят процентов. Зачем? Что за самосаботаж? Не понимаю.

— Юлька! Теперь я вспоминаю, почему тебя терпеть не могла в начале!

— Да? Тоже странно. Я же правду говорю…

— Именно за это!

Свисток судьи.

— Я с тобой еще не закончила, Юлька… — ворчит Айгуля, подбираясь и слегка присев, чтобы быть готовой к рыку. Она глядит на площадку, а сзади Синицына начинает свою магию, подбрасывая и ловя мяч. Снова и снова…

Слова Синицыной странно отзываются в душе. Самосаботаж, думает она, почему — самосаботаж? Волейбол — командная игра, я — командный игрок. Я знаю свое место, знаю ответственность, не лезу вперед, даю сыграть тем, кто лучше меня… так будет лучше для всей команды. И это чувство ответственности — важнее чем выпячивать свое «я», чем быть капризной принцессой