Фантастика 2024-82 - Алексей Переяславцев

– Растения и экстракты – бог с ними, сейчас можно достать всё, что душе угодно, – махнул рукой майор. – А где взять некроэнергию?

– Я думал об этом, – спрыгнул я с дивана. – Есть идея с древними артефактами. В далёком прошлом люди были склонны убивать друг дружку ради своих богов и духов. Вот такие кинжалы или дубинки – это ключ к нашему успеху. На некоторых предметах особенно хорошо держится некроэнергия, а на некоторых она способна храниться вечно. Например, гагат или алмаз. Жертвенные кинжалы с алмазными навершиями вы хрен сыщете, но гагатовые ожерелья или украшения меня интересуют. Если достанете для меня алмазы или гагаты – смело тащите, взамен будут щедро осыпать вас новыми и полезными заклинаниями и зельями. Но вообще, даже стальные железяки, которыми активно убивали, сгодятся как богатые источники некроэнергии.

– Зачем искать что-то древнее, если можно найти что-нибудь современное? – спросила Горенко.

– Поясни, – уставился я на неё.

– Убийство животных тоже считается? – уточнила она.

А-а-а, вот же ж…

– Понял, о чём ты, – произнёс я. – Тариф там идёт пожиже, но тоже считается.

– Сданные в утиль забойные ножи, – вступил в беседу Маркедонов.

Вновь звонок в дверь. Открыла Горенко – пришли Савушкин и Некипелов. У Савушкина чёрный пакет с чем-то пластиковым и содержащим нечто жидкое, а у Некипелова копчёная рыба. Камбала, судя по всему, горячего копчения. Свеженькая… М-м-м, как же я завидую им сейчас…

– Забойные ножи с историей, вот это сойдёт, – сказал я, оторвав взгляд с копчёной рыбы.

Менты расселись за столом, Валентина принесла табуретку с балкона.

– Выходит, сойдёт всё, что могло впитать некроэнергию, – произнёс майор, разливая пиво по кружкам. – А хирургические инструменты?

– Если ими препарировали мертвецов, то впитаться могло немного, – покачал я рыжей кукольной головой. – Ладно, придумаем что-нибудь. Теперь мне нужно, чтобы вы передали мне мегафон и ещё чего-нибудь, чего не жалко на мою бедность. Рыбку копчёную, например.

– Прямо сейчас? – спросил Савушкин. – Мы же только пришли!

– Да там делов на пару минут! – махнул я рукой. – На балконе начертим ритуальный круг, запитаем его от… Вот с этим проблема. А давайте на кладбище рванём?!

– Всей гурьбой ехать бессмысленно, – задумался майор. – Некипелов, выезжаем с тобой и Алексеем.

– А чего я? – вяло возмутился старлей.

– А кто филонил вчера у Калошина? – недобро прищурился Точилин.

Некипелов смолчал.

– Нечем крыть, да? – усмехнулся я. – Хозяйка, давай пакет какой-нибудь комфортный! А то на бумажном пятна какие-то жирные и вообще, несерьёзно для переноски целого некроманта такую тару использовать!

У Некипелова была японская праворулька – четырёхдверная Хонда Цивик белового цвета. Года десятого, возможно. Ну и потасканная уже, время берёт своё.

На кладбище ехали через улицу Некрасовскую. Это Ленинский район, квартира Горенко была в новостройке, а не в хрущобе, что значит, что у Горенко состоятельные родители. Тут цены на подобной квадратуры жильё от восьми лямов начинаются, ещё и недалеко от берега…

По пути заскочили в хозмаг, где Некипелов был вынужден расстаться с 5500 рублей. На эти деньги было куплено 150 кусков хозяйственного мыла. Ещё 2690 рублей потратил Точилин, купив мне шампуньку. На эти деньги удалось взять десять 400-миллилитровых бутылок шампуня "Тимофей", с экстрактами календулы, шалфея и тысячелистника. Говно, конечно, но зато дешёвое. И всяко лучше, чем мылом.

После хозмага мы всё-таки поехали на центральное кладбище.

– Давайте место поспокойнее и побезлюднее… – тихо сказал я майору, когда мы вошли на территорию.

Выбрали местечко у дорого выглядящей могилы авторитета из 90-х. Их сюда укладывали большим числом, причём не только в 90-е.

За массивной плитой из чёрного мрамора, на коем изображён человек в характерном прикиде а-ля криминальный модник: пиджак от Версаче, зауженные брюки, туфли, золотая цепь на шее, солнцезащитные очки и ключи от Мерседеса в руках. Все атрибуты успеха налицо, а такой финал…

– Чертите, товарищи милиционеры, – побудил я спутников к действию. – Я чувствую, что тут мощнейший некроэнергетический фон. Старое кладбище, мощное…

Минут семь-восемь майор и старлей насыпали на земле ритуальную пентаграмму.

– Теперь отойдите, – сказал я. – Май апсе пель карата хун, даанав! Хамани кубани хубульферма!

И… нихрена.

– Что за бред? – спросил Некипелов.

– Погоди, – остановил я его. – Сей… час!

Пентаграмма вспыхнула неярким синим огнём.

– Заработало, – удовлетворённо произнёс я. – Грузите апельсины бочками, но сами не падайте, а то у меня и без вас проблем хватает…

Глава восемнадцатая. Грабитель в банке

//Фема Фракия, г. Адрианополь, 18 июля 2021 года//

Вот люблю иметь дело с этими ребятами! Попросил купить мне мыло и шампуньку – купили!

– Вы, сукины дети, требовали бы себе могущества и власти за каждый двухсотграммовый кусок мыла! – пригрозил я долбокультистам куском хозмыла. – А за шампуньку бы мирового господства затребовали!

Вроде бы привычная ерунда – мыло и шампунь. А когда их нет, начинаешь страдать и стенать. Туалетную бумагу бы ещё заказать, десяток километров минимум. Но это в будущем…

Поднимаю с ритуального круга электрический мегафон. Не знаю, где менты его взяли, но расстались с ним не раздумывая.

– Скучной, Нудной, помогите мне облачиться в броню!

Надел на себя готические латы, но без шлема. Надо привыкать к ним, а то ночные забеги показали, что без привычки можно натереть себе все потайные места…

– Папандреу, Пападимос, хватить играть, – вышел я в гостиную. – За мной! Вечером у вас будет полно времени на игры!

Дальше мы пошли на западную стену.

Я не простил хренову сатрапу ночную побудку. Нельзя спускать такое. А то люди подумают, что я слаб и уязвим.

Это была, в том числе, личная атака. В мой дом мертвецы летели не случайно. Я вообще, практически в центре живу и два мертвяка на мой задний двор – это личное оскорбление!

Горожане с удивлением смотрели на меня, сияющего сталью.

Вот что в немцах есть – это склонность к лаконичности и функциональности. Итальянцы любили гравировать броню, украшать её бесполезными, но красивыми рюшечками и финтифлюшечками, а у немцев голый прагматизм. И эта лаконичность выглядит красиво.

Дошли до стены.

– У