Доспех духа 1-11 - Фалько

— Да ладно Вам, — отмахнулся я. — Застать врасплох можно сотней разных способов. А зная, какой недостаток несут в себе мечи и прочее холодное оружие, я бы специально раздавал его своим врагам. Хотите, научу вас умению удерживать любой предмет, через который можно пропустить хотя бы капельку силы? Это удобно, если нужно разнять разбушевавшихся мастеров.

— Хотим! — обрадовался Качи Бакар, немного отодвигая индуса, чтобы не наседал на меня. — Это было бы очень кстати.

— Только я прошу, скажите английской стороне, что он сам… — я показал в сторону полигона.

— Конечно, сам, — кивнул перуанец. — Мы все видели. Он был смелым мужчиной, мне жаль его. Как только вернусь домой, лично напишу письмо с соболезнованием его семье.

— Претендент из Англии переоценил свои силы, — добавил мудрец Ма таким печальным тоном, что я едва не поверил. — Плохо подготовился, действовал безрассудно и сам себе отрубил голову. Печальный конец. Великих мастеров мало, и потеря перспективного новичка огорчает.

— Это большая трагедия для всех нас, — сказал Карл Мирбах. — Я помогу написать отчёт о произошедшем.

— Мы никогда не были в хороших отношениях с Англией, — неохотно произнёс Абхай Чаран. — Но мистера Брауна мне жаль. Через несколько лет из него вышел бы хороший великий мастер. Виной всему спешка, приведшая к большой трагедии…

Лица немолодых мужчин отразили скорбь и сожаление. Я даже подумал, что нас снимает скрытая камера. Им с таким умением можно на похоронах выступать, озолотились бы.

— Меч нужен будет, чтобы освоить умение? — первым не выдержал Качи Бакар, показывая в сторону обезглавленного тела. Он азартно потёр ладони, а мировая энергия ци вокруг него заклубилась, отражая внутреннее волнение.

— Нет, обойдёмся, — я продемонстрировал боевой стержень. — Англичанин честно купил этот меч, пусть он с ним и остаётся. А то обвинят ещё и в присвоении дорогих артефактов. Давайте только в тепло вернёмся, а то на улице холодает.

На то, чтобы освоить умение удерживать оружие противника, великим мастерам понадобилось около часа. Точнее, суть они ухватили минут за двадцать, чем немало удивили, а остальное время тренировались, по очереди пытаясь удержать боевой стержень в моей руке. И если Абхай Чаран хмурился, всё ещё считая, что оборот подобного оружия нужно ограничить, то уже через час выглядел просто задумчивым и вполне довольным результатом.

Об англичанине за час никто не вспомнил. Только когда великие мастера освоили умение, они уделили этому вопросу немного времени. Карл Мирбах, как и обещал, написал короткий отчёт о том, что претендент не рассчитал силы и не смог совладать с мировой энергией, обезглавив себя собственным же мечом. Затем каждый из присутствующих подписался под документом, на чём собрание и Большой экзамен можно было считать оконченными. По рации из комнаты на втором этаже я связался с военными, объявив о результатах, и осталось только дождаться транспортных вертолётов.

Первым покидал полигон араб, вертолёт за которым примчался буквально через десять минут. Он подошёл, чтобы попрощаться.

— Спасибо, — он пожал мне руку. Ладонь у него оказалась необычно горячей. — Мой младший внук учится в МИБИ, в твоей группе. И говорит об учителе только хорошее. Он уже может победить любых сверстников в учебном поединке, что радует моё сердце. Я передам через него небольшой подарок, в знак признательности.

— Это лишнее…

— Не нужно скромности, — сказал он. — До скорой встречи, мистер Матчин.

Принц вышел на улицу и неспешно направился к взлётно-посадочной полосе. Отойдя шагов на двадцать, он немного приподнялся над землёй и помчался в сторону чёрного вертолёта, откуда уже высыпало несколько человек.

— Крепкий старик, — сказал Качи Бакар, подходя ко мне и глядя в ту сторону. — Не собирается терять силу, хотя из него уже песка высыпалось на целый бархан. Говорят, недавно засыпал песком большой отряд бандитов из десятка мастеров и сотни бойцов. А ещё ходят слухи, что они прячут у себя ещё одного великого мастера. Не объявляют публично, потому что не хотят привлекать лишнее внимание.

— Слышал об этом ещё лет десять назад, — кивнул я. — Думаю, что просто пугают.

— У них хотя бы слухи об этом ходят, — он слегка поморщился. — Я обучал дюжину сильнейших мастеров Южной Америки, кто мог бы стать следующим великим мастером. И всё без результата. За это время скопил столько секретов, что можно лавку открыть.

Качи Бакар оглянулся, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, а оставшиеся мастера заняты беседой. Сунув руку за пазуху, он достал небольшой листок, протянув мне.

— Мне это очень помогло, когда я только стал великим мастером и много не понимал, — сказал перуанец.

Широко улыбнувшись, он ушёл в дом. На листке был набросок, изображающий одну сферу внутри другой. Очень похоже на картинки ядра планеты, со стрелками поднимающихся к поверхности потоков магмы. Что это должно было значить, я так сразу сказать не мог. Значит, мне не показалось, когда Качи Бакар что-то рисовал, пока Карл писал отчёт.

Группа вертолётов с иностранцами на борту прилетела ещё минут через десять. Одновременно с ними прибыл генерал Руднев и с десяток военных. Я ждал их в главном доме, задумчиво изучая листок, что дал великий мастер из Перу.

— Кузьма Фёдорович? — Руднев вошёл в дом, жестом показывая адъютанту, чтобы подождал снаружи. — Как всё прошло? И где Браун? Его сейчас делегация из Англии ищет. Они возмущены сообщением, что он не смог сдать экзамен.

— Браун на полигоне, — ответил я, протягивая ему документ, подписанный великими мастерами. — Надо бы копию сделать, но я не разобрался, как работает копировальный аппарат на втором этаже.

Руднев углубился в чтение, сначала опустив брови к переносице, а затем удивлённо подняв их.

— Витязев! — позвал он, и в дом тут же вбежал адъютант. — Где полковник Назаров?

— На улице ждёт.

— Сделай копию на втором этаже и сразу найди меня, — полковник передал ему документ. — Кузьма Фёдорович, подожди здесь немного.

Что происходило на улице, я не видел, но разбирательства затянулись. Несколько раз вертолёты пролетали почти над домами, спеша к взлётно-посадочной полосе и обратно. Генерал вернулся через сорок минут, скинул тёплую зимнюю куртку, проходя к столу.

— Убрались,