Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

— Кхм, я Терри Бут, — он неуверенно огляделся по сторонам. — Профессор говорила про свободные места на концах столов. Но с какой стороны считать этот самый конец? И что будет, если свободных мест там не будет?

Я сдержался, чтобы не приложить руку к лицу:

— Когда тебя распределят, конец стола будет означать самый дальний от тебя край, Терри. И там должны быть свободные места. Точно. А если их не будет, то тебе обязательно подскажут, куда именно нужно сесть. Следующий?

Рук стало еще меньше — неужели у всех был в голове столь глупый вопрос? Или о своих они смогли догадаться самостоятельно?

— Ты, вот, да, — указал я на ещё одного мальчика, — какой у тебя вопрос?

— Оливер Риверс. А как узнать, где какой факультет будет сидеть?

В толпе послышались смешки от столь глупого вопроса.

— А ну не смейтесь. Оливер, да? — он кивнул. — Так вот, отвечая на твой вопрос — во-первых, у каждого факультета должны быть знаки различия на форме, их ты, надеюсь, знаешь? — Оливер снова кивнул, — Хорошо, во-вторых, если не сможешь разглядеть нашивки, у каждого факультета есть свой цвет, их ты, надеюсь, тоже знаешь? — положительный ответ. — Значит, сможешь определить, где сидит какой факультет по одному виду учеников. Ну а если у тебя и этого не получится, вот тебе мой совет — иди туда, где активней хлопают. Всё понятно?

— Да, спасибо, — сказал он с благодарностью.

Я ответил еще на несколько вопросов. Некоторые из них были достаточно логичными, а какие-то находились за гранью моего восприятия. Большинство учеников просто боялось сделать что-то не так, поэтому уточняли у меня о всякой мелочи.

На некоторые вопросы я сам не знал точного ответа — нашли, блин, у кого спрашивать. Я вообще-то в этом мире ещё и суток не провёл. Однако, я подключал логику первого порядка и без проблем находил наиболее вероятный ответ, который и озвучивал остальным.

И когда я уже думал, что вопросы у детей кончились, появилась ещё одна рука.

— Как будет происходить церемония распределения? — задала вопрос стройная миловидная девочка, как только я на неё посмотрел. Это была та самая, что говорила про нормальность смертности учеников и еще что-то про своего отца на пристани.

Ну вот и что мне ей ответить? Скажу про шляпу — а вдруг в этой хоррор-версии Поттерианы всё происходит иначе? Хотя МакГонагалл и говорила про табурет, так что вроде бы должен быть канон…

— Ты бы сначала назвала себя, прежде чем провокационные вопросы задавать, — ответил я нахалке, решив перейти в наступление.

Было видно как она возмутилась, но под взглядами остальных нехотя ответила:

— Дафна Гринграсс. Ну так что, будешь отвечать или как?

— Дафна, — сказал я ласково, — дорогая, — мне даже понравилось, как её покоробило моё обращение, — а разве профессор что-то сказала про это? Или ты меня считаешь всезнающим пророком? Я — маглорождённый, ты же по видам и манерам — явно чистокровная, — надеюсь я в этом не ошибся. — Так что это я тебя должен спросить: Дафна, а как у нас будет происходить церемония распределения?

Первокурсники стали заинтересованно ждать ответа Дафны — по всей видимости, никто из них почему-то не знал, что включает в себя эта самая церемония. Неужели родители никому ничего не сказали? Но почему?

— Не знаю, — через несколько секунд напряженной тишины буркнула она, скрестив руки и явно пожалев, что вообще решила подискутировать. — Отец мне ничего не говорил о школе, только давал сплошные намёки.

Как говаривал классик — переиграл и уничтожил. Всё же с малолетками достаточно просто подбирать правильные слова и, не доходя до грубости, оказываться победителем любых словесных баталий.

— Ну, тогда, если ни у кого не осталось непонятных моментов, — я оглядел своих однокурсников, и к счастью вопросов и правда больше не было, — предлагаю сразу правильно построиться под дверьми и подождать их открытия — вроде как, осталось недолго.

* * *

Шаг, еще один шаг, и ещё. У меня подрагивали руки, а в крови явно была серьезная доза адреналина. Однако я продолжал идти, смотрел прямо, не косясь по сторонам и не отвлекаясь на любопытные, изучающие взгляды старшекурсников.

Наша процессия после открытия дверей двинулась по прямой, и я никак не мог узнать, что там происходит сзади. Не упал ли кто? Держат ли они ровный строй? Есть ли вообще кто-то позади меня, или они так и остались перед входом в Большой зал, не решившись сделать и шага?

Ответственность сильно давила на меня, а использование хлыста МакГонагалл с доказательством в виде раненой щеки Невилла лишь усиливало мою нервозность из-за всего этого балагана.

Если ученик может спокойно утонуть по дороге в Хогвартс и никто даже не почешется, а сами преподаватели используют физические наказания по собственной прихоти, то что может ждать в таком месте меня? Попаданца, маглорождённого волшебника. Не убьют ли меня, если узнают о моём взрослом сознании в теле ребёнка? Есть ли у меня хотя бы шанс выбраться из этого Хогвартса живым?

Я не помню, чтобы боялся всеобщего внимания, но здесь был не обычный зал зрителей какого-нибудь спектакля, а несколько сотен самых настоящих волшебников, причём полтора десятка из них взрослые, а один так и вовсе какой-то вершитель здешней истории и чуть ли не самый сильный маг современности. И все они смотрят в первую очередь на меня, ведь я направляющий — иду даже без собственной пары, явно выделяясь среди остальных.

Спустя бесконечное количество времени четыре длинных стола с учениками наконец-то остались позади. Я свернул направо, перестраиваясь в длинную шеренгу на всю ширину зала. Когда дошёл до собственного места, смог посмотреть на первокурсников — вроде бы всё прошло неплохо, хоть и было видно их запредельное волнение.

Мы, как и нужно было, повернулись к преподавателям лицевой стороной. В центре зала на небольшом помосте рядом с табуретом стояла МакГонагалл, держа в руке Распределяющую шляпу и свиток — видимо, с нашими именами.

— Аббот, Ханна! — без предупреждения сказала МакГонагалл, как только конец нашей колонны занял своё место в противоположном конце Большого зала.

Девочка какое-то время не выходила, но после толчка от своей подруги наконец двинулась с места, подошла и села на табурет. МакГонагалл надела на неё шляпу.

— ПУФФЕНДУЙ! — сказала та, и в зале зазвучали аплодисменты — скорее вежливые от учителей и трёх других столов, и громкие и частые от пуффендуйцев, которые занимали крайний стол с противоположной от меня стороны.