Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

Затем наступила проза жизни. Праздничные наряды были убраны в шкафы до завтрашнего дня, их сменила удобная домашняя одежда. Ужин прошел быстро и без лишних церемоний — все устали за день, и разговоры текли лениво, касаясь в основном предстоящего приема. Вскоре мы разошлись по комнатам, чтобы набраться сил перед светским марафоном.

Суббота наступила неотвратимо.

Ровно в полдень наш кортеж с водителем, которого нанял отец, подкатил к кованым воротам имения графов Муравьевых. А нанял отец водителя по самой объективной, по его мнению, из причин, ведь «Виктор, ты не можешь вести машину в своем нынешнем костюме, это неприлично!»,

Погода благоволила: небо было чистым, того самого цвета, что и мой новый костюм, солнце играло на полированных боках дорогих автомобилей, уже заполнивших парковку перед особняком.

Мы вышли из машины. Отец, сияющий в своем графитовом костюме, тут же подставил локоть Лидии. Я, следуя его примеру, предложил руку Алисе. Рыжая, не прекращая бросать на меня смущенные взгляды с той самой ночи, все же встала рядом.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице к парадному входу. Вокруг уже слышался гул голосов, смех, звон бокалов и звуки живой музыки. Весь цвет феодосийского, общества собрался здесь.

Я остановился на верхней ступеньке, на секунду замешкавшись перед тем, как шагнуть в этот водоворот лицемерия, светских улыбок и интриг.

Вздохнул, поправляя идеально сидящий манжет пиджака цвета летнего неба. В голове пронеслась простая, но все же ироничная мысль: надеюсь, хоть в этот раз обойдемся без приключений…

Глава 4

На пороге, словно цербер в ливрее, стоял мажордом — сухопарый старик с безупречной осанкой и списком гостей в руках. Его лицо мне было незнакомо, хотя в имении Муравьевых я уже не первый раз.

Он окинул нашу процессию оценивающим взглядом.

— Ваши имена, господа? — произнес он голосом, лишенным каких-либо эмоций.

Отец даже не замедлил шага.

— Граф Андрей Иванович Громов, — бросил он небрежно, но веско. — С сыном Виктором и спутницами.

Мажордом на секунду замер. Его брови едва заметно дрогнули, ползком устремляясь вверх. Громов-старший здесь, в Феодосии, да еще и с сыном-изгнанником? Это была новость, достойная первых полос светских хроник. Он быстро пробежал глазами по списку, хотя я был уверен на сто процентов, что наши фамилии там были не то, что сто процентов, а тысяча.

— Конечно, Ваше Сиятельство, — мажордом поклонился, и этот поклон был куда глубже, чем того требовал протокол. — Добро пожаловать. Граф Муравьев ожидает вас. Прошу.

Он сделал жест рукой, и лакеи распахнули внутренние двери.

Мы вошли в бальный зал.

В нос ударила волна тепла, смешанная с ароматами тысяч живых цветов, расставленных в вазонах по всему периметру, и запахом воска от сотен свечей, горевших в огромных хрустальных люстрах под потолком. Электричество здесь, конечно, было, но аристократия любила играть в старину.

Зал гудел. Десятки, если не сотни людей, разбившись на группы, вели светские беседы. Звон бокалов, тихий смех, шелест платьев — все это сливалось в единый монотонный шум, который на мгновение стих, стоило нам появиться в дверях.

Десятки пар глаз устремились на нас. Я физически ощутил этот перекрестный огонь взглядов.

— Улыбаемся, Виктор, — прошептал отец, не разжимая губ, и растянул лицо в лучезарной улыбке, адресованной всем и никому конкретно. — Представь, что ты смотришь на аквариум с рыбками. Глупыми, пестрыми рыбками.

Я последовал его совету, нацепив на лицо маску вежливого безразличия, хотя, казалось бы, на этом приеме меня знает каждая физиономия. Если не лично, то косвенно так точно.

Мы не успели сделать и десяти шагов, как толпа расступилась, и к нам направился хозяин вечера. Граф Владимир Николаевич Муравьев.

— Андрей! — воскликнул он, раскинув руки, словно встречал потерянного брата. — Как я рад тебя видеть! Какими ветрами в наших южных краях?

— Володя! — отец ответил тем же жестом, и они обнялись, похлопывая друг друга по спинам с осторожностью двух старых фехтовальщиков, проверяющих наличие кинжалов под плащами. — Да вот, решил навестить сына, посмотреть, как он тут обустроился. Дела семейные, сам понимаешь.

Муравьев перевел взгляд на меня и коротко, можно сказать, одобрительно кивнул. Я так и видел в его взгляде: «ты все правильно сделал, парень. Правильно сделал, что съездил и навестил старика. Хотя, кажется, слухи о том, что он собирается вот-вот отбросить копыта слегка преувеличены».

— Виктор, — сказал он. — Рад и тебя видеть. Слышал, не так давно ты попал в переплет.

Ну не мог бы ты хоть немного рот держать прикрытым, старый болтун? Я понимал, о чем он говорил, потому что слухами мир полнился и, естественно, не могло быть иначе, что до него не долетели обрывки информации о поимке энергетического упыря, который оставил мне в подарок пятерню на шее, которую скрывал высокий ворот, галстук и немного пудры.

Отец постарался не подавать виду, что он удивился, но я заметил его скосившийся взгляд с немым вопросом «о чем речь?».

— Слухи сильно преувеличены, Ваше Сиятельство, — ответил я с легким поклоном. — Просто выполняю свою работу.

— И, надо сказать, весьма эффективно, — заметил Муравьев, а затем его взгляд скользнул по девушкам. — А это?..

— Мои помощницы и добрые друзья, — перехватил инициативу отец. — Алиса Бенуа и Лидия Морозова. Прошу любить и жаловать.

Муравьев галантно поцеловал дамам руки.

— Ах, барышня Морозова и госпожа Бенуа. Очаровательно. Рад вас видеть в своих пенатах, — произнес он. — Что ж, Андрей, не будем мешать молодежи развлекаться. Пойдем, выпьем коньяку в тишине. У меня есть пара коробок сигар, которые тебе точно понравятся, да и обсудить кое-что нужно без лишних ушей.

Он подхватил отца под локоть, и они, обмениваясь шутками, направились в сторону балкона, оставив нас в центре зала одних. Точнее, не совсем одних — мы по-прежнему были под прицелом десятков глаз.

— Ну вот, нас бросили на растерзание, — тихо прокомментировала Лидия, сохраняя на лице вежливую полуулыбку.

— Не волнуйся, я кусаюсь в ответ, — хмыкнул я.

В этот момент сквозь толпу к нам начал пробираться знакомый силуэт. Корней. Сегодня он был не в привычном черном плаще инквизитора, а в гражданском костюме-тройке темно-бордового цвета, который сидел на нем удивительно хорошо, хотя и делал его похожим на опасного мафиози из фильмов про тридцатые годы.