Секретарь - Ал Коруд

— Кто бы говорил!

Колян захохотал. Так, с чувством, внутренней свободой, как могут смеяться лишь дембеля.

— Вон у нас порода какая! Все удивляюсь, что Надежда в Митяе нашла. Он же мелкий.

— Просто весь в корень ушел.

Шутка была на грани фола, но Николай заценил. Потом быстро пощупал мои мускулы и оценил фигуру.

— Спортом занимаешься?

— Помаленьку.

— Давай, такие в десанте нам нужны!

— Ты же дембель?

— Да! — Николай махнул рукой. — А что тут в деревне делать? В земле ковыряться? Мне тут командир обещал должность хорошую, да не где бы там, а в Германии. Так что передохну и поеду на сверхсрочную. Дело привычное. Думать не надо. Приказали — сделал. Не приказали, сидим на жопе ровно.

Кеша меня уже тянет дальше:

— Тетка Надя уж поди заждалась!

Коля кивает:

— Во шантрапа! Совсем от рук отбился. Ну смотри, возьмусь я за твое воспитание!

— Некогда ему. По делам приехал.

— Во как? Когда отчаливаешь? Надо бы посидеть.

— В воскресенье. Школа на носу. А вечером меня в клуб позвали.

— На танцы? Шустер бобер, наша порода! Там и увидимся. Давай!

Дом дяди Митяя стоял на отшибе. Чуть поменьше, чем остальные, но зато аккуратный, весь в резных наличниках и выкрашенный в яркую краску. Понятно, Митя у нас мастер и затейник.

— Тетка Надя, смотрите, кто приехал?

Фигуристая блондинка лет за сорок живо обернулась и начала вытирать руки о передник.

— Сестра звонила, но ждали тебя, Степа, завтра, — затем внимательно меня оглядела и заметила. — А ты как будто статней стал, чем в прошлом приезде! Как на дрожжах растешь! Пошли обедать, чего на дворе стоим!

Меня повели внутрь, а Кешу без лишних разговоров отослали домой. В избе все было чисто и прибрано. Сени, толстая дверь, за ней сразу обширная кухня, ведущая в комнаты. На окошках герань и фикусы. Надежда кивнула внутрь:

— Иди, располагайся. Да руки помой.

Тут я вспоминаю, отчего у меня так оттягивает сумка.

— Я же вам гостинцы привез!

— Гостинцы — это отлично! Это всегда приятно!

— Дядя Митяй!

На пороге стоит коренастый мужичок в добротном комбинезоне, вихрастая голова вся в стружке, стоит — широко улыбается. Как же, любимый племянник приехал. Как я уже догадался, их дети выросли и разъехались. Не зря у них тетка в городе живет и дядька в начальниках. Помогают связями. Так вся Русь в том времени и разъехалась.

Надежда качает головой:

— Легок на помине! Иди отряхнись уж.

Я вытаскиваю на стол содержимое сумки. Ё мое, хлеб то зачем? Кроме четырех буханок белого привез палку копчёной колбасы, шоколадных конфет и какой-то сверток. Последними на стол появились четыре бутылки «Жигулевского»

— Живем, браты!

— Еще чего! — тетка тут же унесла пиво в сени.

— Надя?

— Завтра после баньки получишь.

Митяй подмигнул мне и указал в сторону рукомойника.

— Как дорога?

— Нормально.

— Планы на сегодня?

— Дискотека.

— Чего-чего? — захлопал глазами Митяй.

Я тут же себя досадливо поправляю. Это слово широко проявится лет через десять.

— Танцы.

— Точно! Завтра кино новое привозят, танцы, значится, сёдни. Тогда давай так. После обеда отдых, потом в сарай, подготовим все к послезавтрему.

Надежда последние слова дядьки услышала:

— А чего не завтра?

— Мать, какая работа после танцев.

Тетка нахмурилась, оценивающе смерила меня с головы до ног.

— Как бы там тебя не встретили ласково. Городской же! Начнешь девок приглашать, да чужих. У нас такого не терпят.

Вытирая руки расшитым рушником, поясняю. Не хватало еще лишиться в деревне развлечений! А тетка, как я уже понял, в доме голова.

— Так я с Николаем иду.

Надежда ловко вынимает из печи ухватом большущий горшок, ставит на плиту, затем выносит вердикт:

— С Колькой можно. Он надежный.

Сажусь за стол. Хлеб уже нарезан, отдельно лежит пучок зеленого лука, стоит плошка сметаны. Вскоре передо мной ставят огромную тарелку со свежими щами. Что может быть лучше щей, да с косточкой, набравшей соку, капустой и пряным укропчиком! Я чуть слюной не подавился, но мужественно стерпел, пока нам с дядькой обоим не поставили тарелки, и он не взялся за ложку. Это было безумно вкусно. Какой идиот писал, что в Союзе голодали? Хороший работяга всегда имел, что на стол поставить. Ну если вы хотите дор блю и фуагра, тогда вам лечиться в дурку.

— Мать. Можа с устатку? Племяш все-таки приехал.

Надежда вздохнула, но я отчего-то знал, что дядька не злоупотребляет. Просто пользуется моментом и приязни жены ко мне. Вскоре перед ним появился штофик старинной работы с чем-то красным внутри.

— Степан?

— Не, я на спорте!

— Это как?

— Физкультурой занимаюсь.

— Вот и правильно! — тетка меня всецело поддержала. — И так Зинка жалуется, что ты его портишь.

— Чем это? — Митяй был искренне возмущен. — Инструмент учу в руках держать, на рыбалку ходить. И сам не курю, и он не курит. Да ведь, Степа?

— И не собираюсь! — тут я был откровенно честен.

Надежда, заметив, что я опростал тарелку, предложила:

— Капуста осталась, тушила для пирожков.

Постучав по набитому пузу, решаю, что лишнее.

— Спасибо, но нам еще работать.

— Тогда отдыхай. Успеете.

Но какой отдых! Митяй втихаря прихватил штоф и потащил меня к себе в большой сарай. Сквозь помутневшую память пробивалось, что там у него устроена мастерская. Даже печурка имелась для зимы. Количество разнообразных станков и инструментов завораживали. Откуда это все у него? Затем вспоминаю, что он тащит отовсюду сломанные и затем их чинит.

— Ты глянь! — Митяй кивнул на верстак. — Для музея старинный сундук восстанавливаю, — он налил себе в стопку, огляделся и залпом выпил. — Хороша вишневочка! Сам ставил! Но сюда еще кованое железо надобно. Только вот кузнецы у нас перевелись. В колхозе одни слесаря, — дядька оглядел мастерскую. — Мне сюда низзя кузню, сгорю к чертям. Да и рука ужу не та. Нет силы. Надеялся, Колька вернется, научу.

— А ты не знаешь?

— О чем?

— Что он на сверхсрочную записался.

— Во как⁈

Митяй тут же погрустнел.

— Да нишшо никого не найти? Вон поселок какой!

— Все путевые лыжи в город настропалили. Как моя сестренка.

Вспоминаю Серого, и мы вздыхаем одновременно.

— Ну что стоим? Пошли в погреб. В аккурат позавчера последнюю картошку собрали. Колхоз ноне огороды пашет копалкой. Старики жалуются, де часть картохи пропадает. А по мне так времени на нее жалко. Не голодаем ведь!

Картошка еще не была опущена, подсыхала на специально сколоченных поддонах. Дядька устроил целую подвижную подвесную систему. Крутишь цепи