Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков

за столом. Шепчутся. Бояре смотрят друг на друга с подозрением, не зная, кто из них уже куплен или запуган. Экономика… но тебе это, наверное, неинтересно. Скажу лишь, что казна пустеет, а налоги растут. Деньги уходят на что-то… на какую-то большую подготовку. Шуйский что-то затевает. Что-то грандиозное и, я уверена, чудовищное.

Я слушал, и картина выстраивалась в единое, мрачное целое. Это было хуже, чем я предполагал. Шуйский не просто узурпировал власть — он методично уничтожал саму основу государства, выжигал старую элиту, чтобы посадить на ее место послушных марионеток. Он создавал новый порядок, порядок страха и абсолютной личной преданности.

— А Настя? — спросил я, и мой голос прозвучал чужим, дребезжащим от сдерживаемых эмоций. — Что с моей сестрой?

Наталья обернулась. Ее лицо стало совсем бледным. Это был тот удар, которого она, видимо, ждала и которого боялась.

— С Настей… Пока с ней все хорошо. Ее не трогают. Она — его главный козырь, его легитимность. Но… — она заколебалась, и это колебание было страшнее любых слов.

— Говори, Наталья! — рыкнул я, не в силах сдержаться. Водяная Змея шипела внутри, пытаясь остудить пылающий гнев.

— Поговаривают… нет, не поговаривают. В Приказе уже начали потихоньку готовить почву. Шуйский усиленно готовит помолвку. Помолвку Насти со своим сыном, Алексеем.

Воздух в комнате словно вымер. Даже пылинки застыли в солнечных лучах. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, хотя стоял на твердом дубовом полу. Вега, сидевшая до этого молча в кресле, резко вскочила, ее руки сжались в бессильных кулаках.

— Помолвку? — прошептал я. — Ей… ей же всего четырнадцать. А этот Алексей…

Я видел его в Паутине — болезненный, хитрющий юнец с вечно бегающими глазками и жестокой ухмылкой. Мразь, что недостойна даже мизинца Насти.

— Ей почти пятнадцать. Возраст, в котором уже заключают династические браки, — безжалостно констатировала Наталья. — И если это произойдет… Официально Шуйский остается регентом до ее совершеннолетия. Но если она станет невестой его сына, а после женой… Фактически власть Шуйского станет абсолютной. Он будет править от имени сына и будущей невестки, а потом и их детей. Твоя династия, Мстислав, будет окончательно похоронена. Кровь Шуйского займет Российский престол. И никто, ни один аристократ не посмеет выступить против. Ибо это будет уже не узурпация, а… плавный переход власти в рамках закона. Пусть и сфабрикованный. Смена династии, понимаешь? Пройдет время, и фамилия Инлингов останется только на страницах истории.

Я закрыл глаза. Внутри меня бушевала буря. Все четыре образа вопили в унисон. Ярость Волка требовала немедленно лететь во дворец и вырвать глотку Шуйскому и его выродку. Мощь Медведя рвалась крушить стены, давить стражу. Гибкость Змеи искала лазейки, пути отравы, тихого и верного удара. А скорость Орла уже просчитывала маршруты, варианты, оценивала силы.

Но над всем этим витал один, страшный и неоспоримый факт. Время, которое было моим союзником, внезапно стало врагом. У нас не было больше месяцев или недель. У нас, возможно, не было даже и дней.

Я открыл глаза. Буря утихла, сменившись ледяным, абсолютным спокойствием. Я видел цель. Я видел препятствия. И я видел путь.

— Когда? — спросил я одним словом.

— Точной даты нет. Но подготовка идет полным ходом. Официальное объявление, по моим расчетам, может прозвучать в любой день. Возможно, уже на ближайшем совете бояр. Через неделю. Может, через две. Месяц максимум.

Я кивнул. Этого было достаточно. План, который зрел в моей голове, из разряда возможного перешел в разряд необходимого. И единственно верного.

— Спасибо, Наталья. Ты сделала больше, чем должна.

— Я сделала то, что должна была сделать как друг и как верная подданная законного императорского дома, — она подошла ко мне и положила руку мне на плечо. Ее прикосновение было твердым и холодным. — Что ты будешь делать, Мстислав?

Я посмотрел на Вегу. Ее взгляд был устремлен на меня, и в глазах не было ни страха, ни сомнений. Была лишь решимость. Решимость идти со мной до конца.

— Что я должен делать? — тихо, но с железной интонацией ответил я. — Я иду в Новгород. И я заберу свою сестру из этой позолоченной клетки до того, как Шуйский наденет на нее новые, уже брачные цепи. Мне нужен план дворца и расположение покоев Насти. Как зайти и выйти незамеченными.

— Невозможно, — с сожалением покачала головой она, — вся охранная система замкнута на кровь Инлингов и на тех, в ком есть хотя бы ее капля. А ты…

Тут она замерла, увидев усмешку на моем лице.

— Прости, не подумала. В общем… Есть… старый ход. Для слуг. От прачечной. И еще… по стене. Мимо окна ее горницы проходит карниз. Очень узкий. Но туда можно добраться с крыши. Накроешься мороком и вперед.

Кажется, она от волнения стала заговариваться. Иначе с чего бы говорить подобное?

— Вот план, я знала, что ты придешь и попросишь меня о нем, — на стол лег лист бумаги, где все было расчерчено. — Запомни и сожги. Я сильно рисковала, добывая его, так что сделай так, чтобы мои старания не пропали даром.

— Благодарю, — поклонился я. — С этого момента мы квиты. Более ты мне ничего не должна за спасение Вероники. Хотя, я и так бы это сделал, в любом случае. Кстати, где она?

— В школе, где же еще. Учеба в самом разгаре. Она тебя часто поминает в разговорах.

— Передай ей от меня привет. Надеюсь, когда все закончится, мы обязательно с ней встретимся. Я своих боевых подруг не бросаю и не забываю. И еще, Наталья, — я оглянулся на нее, и в моем взгляде она, опытный агент, прочла все, что нужно. — Когда я приду в Новгород, грянет не просто гроза. Грянет буря. И горе тем, кто окажется на моем пути. Не угрожаю, просто если вдруг ты решишь предать меня, подумай еще раз, прежде чем принять такое решение…

Я вышел из кабинета, не оглядываясь. Вега — моя тень, моя опора, мой живой щит — шла за мной. Впереди был путь в ад, вымощенный благими намерениями и выжженный яростью возмездия. И я был готов пройти по нему, обратив в пепел все преграды. Помолвка? Нет. Этого не будет. Я вернулся. И Новгороду предстояло узнать, что значит гнев истинного князя, в котором живут духи четырех стихий. Время просьб и ожидания закончилось. Начиналась пора огня и крови.

Свежий ветер, пахнущий прелой листвой и дымком из дальних труб, встретил нас у главных ворот поместья Темирязьевых. Мы вышли, не скрываясь, двумя четкими силуэтами на фоне побелевшего неба. Морок был отброшен, как