Одиночка. Том 3 - Дмитрий Лим

окне бежала криптограмма перехваченных сообщений. — Видишь этот поток? Это его «свита» пытается понять, откуда дует ветер. Переводы из офшоров, запросы к банкам, попытки проверить целостность других активов. Он, как крот, которого ткнули палкой в одну нору, начал суетливо рыть во все стороны. И обязательно наткнётся на нашу ловушку.

Волков откинулся, сложив руки на груди. В голове выстраивалась чёткая цепь. Огонь в Гатчине — это удар по репутации, по иллюзии неприкосновенности. Огонь в Новгороде — это удар по его мелкому собирательскому тщеславию, по тому, что он считал «наследием».

— Самое смешное, — размышлял вслух Волков, глядя, как Крот жадно пьёт воду из фляги, — он сейчас будет искать врага среди конкурентов. Будет копать в сторону Самойловых или Баранова. Будет думать о сложных схемах рейдерского захвата. А мы… мы просто подожгли его игрушки. Самые дорогие. Самые любимые. Психология дешёвки, Крот. Чтобы выбить почву из-под ног такого, не нужны многоходовки. Нужно просто забрать то, во что он играет.

— Просто, но эффективно, — хрипло согласился Крот, вытирая рот. — Как молоток.

— Именно. Мы — молоток. А он — гвоздь, который возомнил себя монументом.

Волков снова взглянул на экраны. Пожар начинал стихать, уступая место густому дыму. Шоу подходило к концу.

— Отправляй своих на точки в Петрозаводске и Барнауле. Тишина в эфире до моего сигнала. Пусть Громов ночь помучается головной болью, подсчитает убытки, поплачет над фотографиями своего бильярда. А утром… когда он спалит счета и получит первый звонок из банка — тогда он действительно начнёт бояться.

Глава 3

Мой взгляд скользнул мимо падающего трупа, цепляясь за фигуру Игоря. Он стоял у стены, наблюдая за бойней с холодным любопытством. Его пальцы перебирали какие-то кристаллические осколки в руке.

«Что ты задумал, гад?» — подумал я, отрубив руку очередному орку.

Тварь взревела, но звук захлебнулся, когда мой кинжал нашел её горло. Кровь, густая и тёмная, хлынула на светящийся пол, шипя и испуская едкий пар.

— Интересный феномен, — раздался его голос, спокойный и разборчивый, сквозь рёв и лязг. Он даже не кричал. Говорил, будто на лекции. — Плотность подселения превышает расчётную. Значит, барьер между слоями здесь тоньше. Или… аппетит у «Стража» куда как больше.

Какого ещё стража⁈ О чём это он⁈

Он бросил осколки на землю. Они впились в камень и тут же вспыхнули мутно-багровым светом, образовав на полу большую сложную пульсирующую геометрическую фигуру. Из разлома тем временем хлынула новая волна. Но теперь орки не просто бесцельно лезли наружу: они формировали строй, выстраиваясь в грубые шеренги и бросаясь на босса организованными группами.

«Он контролирует их⁈ Да ладно!»

Босс, этот кристаллический колосс, отвечал шквалом ледяных игл, срезавших первых нападавших, но следующие тут же заполняли бреши, вгрызаясь дубинами и когтями в его панцирь. Треск ломающейся кристаллической плоти оглушительно звенел в ушах.

Игорь что-то высчитывал. Использовал этих тварей как расходный материал, как живые инструменты, чтобы изучить, протестировать, измотать монстра. Я рванул к нему, петляя между клубками сражающихся тел. Воздух свистел, разрезаемый дубинами. Один удар орка пролетел в сантиметре от моего виска, обдав лицо запахом гнили и мокрой шерсти.

— Не мешай, — бросил он, не глядя даже в мою сторону, и сделал ещё один отстранённый жест.

На этот раз удар был тоньше, острее. Не стена, а клинок из сжатого воздуха. Я едва успел увернуться, подставляя под «невидимое» своё оружие. Сила удара пришлась на крестовину, отозвавшись болью в запястье, и отбросила меня на пару шагов назад. В ушах зазвенело.

«Внимание! Вы подверглись эффекту „Дробящий импульс“. Целостность костей предплечий снижена. Уровень здоровья: 180/250. Эффекты восстановления замедлены».

— Тебе чего, правда делать нехер? — я вытер губы тыльной стороной руки, смазывая по лицу грязь и чужую кровь. — Или просто нравится смотреть, как всё горит?

Он наконец повернул ко мне голову. В его глазах не было ни злобы, ни азарта. Только плоский бездонный аналитический интерес.

— Я наблюдаю процесс. Слияние, поглощение, трансформация энергий. Мой будущий «Страж» — не просто монстр, а природный конденсатор маны этого пласта. А эти… — он кивнул в сторону орков, — … примитивные аккумуляторы чужой, антитезисной энергии. Их столкновение рождает уникальные данные. И… рождает его!

В центре залы происходило нечто чудовищное. Орки, погибая под ударами босса, не просто рассыпались в прах. Их тела, их зелёная плоть и чёрная кровь, впитывались в светящийся пол, словно вода в сухую губку. А оттуда, из самого камня, тянулись багровые жилистые щупальца энергии прямо к начертанной Игорем фигуре.

Он не просто наблюдал. Он собирал. Собирал энергию смерти, выделяемую в этой мясорубке.

Я рванулся вперёд, игнорируя пронзительную боль в рёбрах. Он собирал энергию. Значит, ему нужно время. Цель проста: не дать ему закончить навык, каким бы он не был.

— Данные? — я хрипло выкрикнул, уклоняясь от когтистой лапы орка и вонзая клинок ему под мышку. — Ты системный⁈ Это тебе система приказала⁈

— Система. Ну да, а ты откуда знаешь? — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая заинтересованность. Он следил за тем, как багровая фигура на полу пожирала исходящий от трупов тусклый свет.

Я не стал отвечать. Мои ноги уже несли меня не к нему, а вдоль пульсирующего контура багровой фигуры на полу. Кинжал, чувствуя моё намерение, завибрировал в руке тонким жаждущим звоном.

Воронцов поглощал «тела» тварей из Белого Разлома. Значит, нужно перекрыть питание.

Очередной орк, могучий, с обрубками рогов на лбу, преградил путь. Его дубина, утыканная осколками кремня, обрушилась сверху. Я не стал убивать. Я прыгнул на саму дубину, используя её как трамплин, оттолкнулся от его плеча и, описав в воздухе короткую дугу, вонзил клинок в контур геометрического рисунка, светящегося на полу.

Раздался звук, похожий на вопль живого существа. Странный такой, непонятный. Багровый свет вспыхнул и погас на мгновение в точке удара. Из разреза в полу хлынул чёрный вонючий дым. Игорь вздрогнул, впервые оторвав взгляд от центральной бойни.

— Любопытно, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало нечто кроме холодного интереса. Легкое раздражение. — Ты вмешиваешься в процессы, которых не понимаешь.

— Понимаю одно, — я выдернул клинок и рванулся дальше, оставляя за собой дымящуюся трещину. — Тебе это нужно. Значит, мне — мешать.

Я нёсся вдоль геометрического контура, оставляя в узлах рисунка глубокие дымящиеся раны. Каждый удар отзывался леденящей судорогой в