Вторая жизнь графини, или снова свекровь - Анастасия Александровна Гудкова

И зря. Очень зря. Потому что следующее столкновение с ним обещало быть гораздо более бурным.

Глава 11

После того как я одержала победу в зеркальной войне с Алестой, я ощутила необычайный подъём сил. Да что там — второе дыхание! И даже не из-за лаванды, которую всё ещё упорно пытались вывести из ковров в восточном крыле. Нет. Это было настоящее вдохновение. Вдохновение действовать.

И я была уверена — снохе это тоже нравится. Кажется, в этом огромном поместье скучно не только мне.

«А что я давно не проверяла? — спросила я себя, размешивая мёд в утреннем чае. — Правильно. Гарнизон».

Эти вояки слишком вольно себя чувствуют. Один прошлой ночью спал на посту — я видела это из окна, когда не спалось. А вчера доклад мне вообще принесли в смятом виде, заляпанный чем-то липким. То ли медом, то ли чем похуже. Но самое главное меня жутко раздражала невозможность приказывать им, и существование неподконтрольной структуры на моей же территории будило во мне настоящую мегеру. Я знала, что это неправильно, что характер у меня не сахар, но ничего не могла с собой поделать.

Что ж, небольшая проверка им не помешает. Приказывать не могу, а вот проверять — сколько угодно!

Я подошла к гарнизонным казармам в любимом бордовом плаще с золотыми пуговицами, с записной книжкой и чернильным пером наготове. Постовые так и дремали на плацу под ласковым утренним солнцем, пока их не разбудил звонкий стук моих каблуков.

— Подъём! — скомандовала я. — Инспекция! Принесите график дежурств, список утренних построений, и пусть кто-нибудь объяснит, почему на флагштоке сушатся чьи-то портки!

И тут появился он. Капитан.

Мужчина вышел из штаба, как из фильма о настоящих военных: рубашка без единой складки, волосы зачёсаны волосок к волоску, на лице маска абсолютного спокойствия, которая сразу вызывала у меня желание проверить, настоящая ли.

Вот прямо сейчас. Пальцем ткнуть и посмотреть на реакцию. Но я, разумеется, удержала себя от глупых поступков и мыслей.

— Графиня, — медленно произнёс Альмонт, едва заметно кланяясь мне. — Что вы делаете в зоне, отведённой для боевой подготовки?

— Устанавливаю порядок, — ледяным тоном ответила я. — Чего тут нет даже в зачатке. Какого лешего у вас вон тот боец чистит меч о гобелен?! А этот... этот пьёт компот на дежурстве!

Капитан подошёл ближе, небрежно поправил перчатку и посмотрел на меня сверху вниз.

— Гобелен был списан. Компот — рекомендован целителями.

Он сделал паузу.

— И, если позволите, графиня, у нас свои приказы, присланные высшим командованием. Ступайте и займитесь прислугой, они ждут ВАШИХ приказов.

— Да как вы смеете! — вспылила я. — Я хозяйка этого места. А вы…

— А я служу королю, так же, как и вы, графиня, — сдержанно усмехнулся он. — В пределах поместья вы можете командовать кем угодно, но гарнизон — моя территория, леди Габриэлла. При всём моем к вам уважении.

Закипая от ярости, я открыла рот, но он опередил меня.

— Прошу покинуть территорию гарнизона. У нас утреннее построение. И крик графини может отвлечь солдат от важных задач.

Вот тогда-то мои щеки запылали. Не от стыда — от унижения. Вон он — стоит с лицом, будто ему только что вручили грамоту за терпение и пять лет без премий. А я — как дура, с блокнотом, которого у меня в руках уже нет: уронила в клумбу.

— Вы… — прошипела я. — Вы… наглец! Хам в мундире! Мужлан, у которого вместо сердца устав!

Он молча наклонился, поднял блокнот, отряхнул и протянул мне с ледяной невозмутимостью.

— Всегда к вашим услугам, миледи.

Ах так?

В тот же вечер в его кабинете внезапно появилась музыкальная шкатулка, которая при каждом открытии играла серенаду с его фамилией, вставленной в текст песни.

Он попытался выбросить её в реку. Она вернулась. С песней в два раза громче.

Но капитан, зараза такая, не моргнул. До определённого момента. Потому что утром я появилась в казармах. С корзиной, полной румяных булочек, умопомрачительно пахнущего копченого мяса, и бутылкой вина. Меня встретили настороженные взгляды, сменившиеся восторженными, едва солдатские носы учуяли аромат еды. А когда на свет показалась большая, оплетенная лозой бутыль дорогого вина, в их глазах я увидела благоговение.

— Это для утреннего чаепития, — сказала я демонстративно, входя в их столовую. — У вашего капитана нет даже времени позаботиться о вашем моральном духе.

И вот тогда капитан Джереми сорвался. Всё, как я и планировала.

Ворвался в столовую со скоростью урагана, ухватив меня за руку, и вытащил в коридоре. Замер напротив меня с налитыми кровью глазами, и вдруг с силой ударил кулаком о стену.

Штукатурка осыпалась на пол, а на его рука появилась кровь.

— Вы ничего не понимаете! — выдохнул он, глядя на меня таким убийственным взглядом, что я отступила на шаг. — Ничего. Ни о моих людях. Ни обо мне. Вы их мне развращаете! Разлагаете дисциплину! А когда придет враг, они будут не готовы противостоять ему! И всё из-за вас!

Молчание было звенящим. Я не знала, что сказать. Он тоже.

Мне вдруг стало стыдно, и захотелось извиниться. Я сама не понимала, что на меня нашло — этот мир словно испытывал меня, и я раз за разом проверяла его на прочность. А заодно и тех, кто окружал меня.

Но Джереми уже отвернулся и пошёл прочь, не сказав больше ни слова. А я осталась стоять в коридоре, глядя на испачканную штукатуркой стену… и на пятна крови, оставшиеся на ней.

И почему-то впервые за долгое время мне стало не по себе.

Глава 12

На следующее утро я появилась в зале для совещаний — как и полагается графине: при полном параде, с тростью для эффектного постукивания и кипой бумаг, которые, впрочем, собиралась использовать исключительно как театральный реквизит. Главное — атмосфера. А там, может, и капитан опять взорвётся. Я уже почти начала получать от этого удовольствие.

Однако капитан сидел за столом как каменная статуя. Ни одного лишнего движения, ни единого проблеска эмоций. Даже лёгкого раздражения.

Гад хладнокровный.

— Доброе утро, графиня, — произнёс он ровным голосом. — Присаживайтесь.

— Уж не собираетесь ли вы выделить мне место рядом с собой, капитан? — с ехидцей уточнила я.

— Оно предусмотрено уставом. — Он даже не поднял глаз. Только слегка кивнул в сторону стула рядом.

Ах вот так? Без даже крохотной капли раздражения? Без привычного «графиня, вы нарушаете протокол»?

Похоже, вчерашний удар по стене и сквозная трещина