Вторая жизнь графини, или снова свекровь - Анастасия Александровна Гудкова

— АААХ!

Земля ушла из-под ног. Подошва соскользнула по влажной глине. Я успела только вдохнуть — и полетела вниз, в ледяную воду. Холод резанул лёгкие, в глазах потемнело. Я захлебнулась, и отчаянно забарахталась, безуспешно пытаясь выплыть… Легкие горели огнём, и я успела попрощаться с жизнью, как вдруг услышала всплеск.

Меня ухватили сильные руки, вытягивая за собой, и я вцепилась в своего спасителя, из последних сил выгребая вверх.

Мы вынырнули с рывком, и я судорожно вздохнула, хватая ртом воздух. И только тогда поняла, кто меня спас. Джереми. Я могла бы и догадаться.

Капитан прижал меня к себе и потащил за собой к берегу. Я кашляла, дрожала, и почти не помогала ему, не в силах справиться с собственным телом. Но он не выпускал меня, хотя я видела, как сложно ему дается плыть вместе со мной.

На берегу мы повалились рядом, тяжело дыша. Я вся мокрая, в иле, волосы на лице, платье прилипло, и, возможно, где-то остался мой башмак.

— Гр… графиня… — прохрипел мужчина, не пытаясь встать.

— Ты… с ума сошёл… — выдавила я сквозь кашель. — Ты же мог погибнуть из-за меня!

— Я не мог иначе, — выдохнул он.

Я приподнялась на локтях. Он тоже. С его мокрых волос закапало прямо на хмурое лицо, но он даже не подумал вытереться, глядя на меня так серьёзно, что стало не по себе. В его взгляде не было ни гнева, ни иронии. Только страх. За меня. И что-то… большее.

Он молча обнял меня, прижав так крепко, будто хотел удержать не только тело, но и душу.

Я не спорила. Не командовала. Не язвила и не возмущалась его наглости. Только сама прижалась к нему, ловя тепло его тела. И впервые за долгое время позволила себе просто расслабиться. Никем не командуя. Ничего не контролируя. Просто радуясь, что осталась живой.

Мы сидели так, пока лес не стих, и река не унесла с собой всё лишнее. А к костру вернулись порознь — будто ничего и не было. И о произошедшем напоминало лишь мое мокрое платье, да его задумчивый взгляд, направленный на меня.

Глава 18

Я заранее знала, что день выдастся тяжёлым. Платить налоги — занятие малоприятное, особенно когда приходится везти в город сундук с серебром, а еще хуже — тащить с собой компанию в лице молчаливого, хмурого и подозрительно задумчивого офицера, коего мне, увы, пришлось взять для охраны.

— Без сопровождения вас не отпущу, графиня, — заявил он утром, не спросив, а констатировав. — В лесу орудуют шайки разбойников. Слухи говорят, их там полно, и они совсем обнаглели последнее время. А у вас — целый сундук монет. Вы ведь не хотите лишиться денег? А то и жизни.

Я так выразительно посмотрела на него, что даже кучер вздрогнул. Но возразить было нечего. Он прав, увы.

Карета мерно покачивалась на ухабистой дороге, прохладный ветерок задувал внутрь, разгоняя духоту, и всё шло относительно спокойно... до того момента, как лошади вдруг взбесились, заржали громко и чуть ли не встали на дыбы.

— Что за… — начала я, выглядывая в окно.

И тут же затрещали ветки, а из чащи высыпали шестеро, а может, и больше, оборванных, вооружённых до зубов субъектов. Один даже был с косой. Не в смысле причёски, а с настоящей, ржавой косой.

— Отдавайте добро, и останетесь живы! — завопил один, с таким выражением лица, как будто сам не поверил в то, что сказал.

— Не дергайтесь, графиня, — буркнул капитан. И вышел из кареты, спокойно, как на прогулку.

— Уважаемые, — поучительно произнес он, будто читал лекцию в столичном университете, — вы нарушаете три параграфа закона и подрываете местную экономику. Прошу сдаться до того, как я испорчу вам внешний вид.

Разбойники переглянулись, потом засмеялись. Один сплюнул на землю, другой поднял арбалет, третий достал из-за спины меч.

И тут… Капитан вдохнул — и я почувствовала, как воздух вокруг сгустился. Впервые за всё это время я поняла, что он не просто военный, а маг.

Он протянул руку — без жестов, без выкриков, без пафоса. И воздух вспыхнул серой вспышкой, отбросивший всех нападавших на землю. Трое рухнули без чувств. Двое поползли обратно в чащу. Один остался валяться, стонал о какой-то матери и клялся, что уйдёт в монахи.

Джереми подошёл, снял перчатку, взял меня за руку — и потянул к себе.

— Всё хорошо, — сказал он негромко. — Вы в безопасности.

Я стояла, прильнув к его груди, дыша слишком быстро, и не сопротивлялась. Руки сами нашли его плечи. Он пах дымом, кожей, металлом… и чем-то ещё. Уверенностью. Силой. Спокойствием.

Сердце билось в горле, и я вдруг почувствовала, как всё моё величие, холод и строгость улетучиваются, как пыль с полки.

— Вы… — только и выдохнула я, но слов не хватило.

Капитан смотрел спокойно. Его рука держала меня крепко, но не грубо. В его глазах не было насмешки — только уверенность, как будто он знал, что всё под контролем. И я снова, как в прошлый раз позволила себе расслабиться. Но только на мгновение. А потом испугалась. Того, как мне хорошо рядом с ним, и того, как он на меня влияет. Испугалась сама себя.

— Отпустите меня, — сказала я резко и отстранилась, натягивая на себя маску безразличия. — Вы… слишком много себе позволяете.

Мужчина прищурился и едва заметно усмехнулся.

— Да, конечно. Простите, забылся. Наверное, я должен был позволить этим оборванцам обчистить вас до рубашки.

Я аж задохнулась от его наглости.

— Вам не говорили, что вы грубиян?

— А вы могли бы сказать хотя бы «спасибо», графиня, — ответил он с тем самым невозмутимым выражением лица, от которого мне хотелось либо ударить его, либо…

Нет. Только ударить.

— Благодарю, — процедила я, — но не думайте, что это оправдывает вашу манеру вести себя как герой дешёвого романа.

Он поклонился. Без насмешки, с достоинством.

— Как скажете, графиня. Но если вдруг вам снова захочется оказаться в моих объятиях — просто крикните. Вдруг кто-то снова решит вас ограбить.

И он спокойно пошёл к кучеру, оставив меня стоять с сердцем, бешено колотящимся под корсетом, и желанием…

Глава 19

В городе мы пробыли всего ничего. Я отдала свои кровные казначею в городской ратуше и сразу же отправилась обратно. Джереми сопровождал меня всюду, словно чёртова тень, молчаливая и пугающая. А я старательно делала вид, что не замечаю его.

Обратная дорога оказалась мучительно долгой. Точнее