Жрец двух богинь - Василий Горъ

обратилась к Майларе и получила в помощь тебя, в настоящий момент знаем только мы трое и, может быть, мой отец. Я представлю тебя ему, двору, гласу моего жениха и его свите в храме Аматы Милосердной прямо перед подписанием брачного договора. А до этого ты должен будешь играть роль одного из моих Безликих. Сейчас Далила отведет тебя к ним, ты подберешь себе все, что необходимо для того, чтобы достоверно изображать телохранителя, и…

— Прошу прощения за то, что вынужден вас перебить, но достоверно изобразить Безликого я не смогу! — неожиданно заявил жрец. — Я не знаю дворца, не имею представления о том, как несут службу эти воины, и даже двигаюсь не так, как они. А значит, обязательно привлеку к себе внимание тех, кто видит их каждый день.

— Ты прав… — подумав, признала я, расстроено потерла переносицу и с надеждой уставилась в его глаза: — Слушай, Лорак, а ты случайно не знаешь, в каких отношениях ваш Верховный жрец с Верховной жрицей Аматы?

— Вам надо, чтобы во время церемонии подписания брачного договора я оказался в главном зале храма Милосердной?

— Да!

— Я там буду… — пообещал он. И убил на месте уточнением: — В одной из ниш справа от алтаря. Так что вам потребуется просто позвать. Или подать какой-нибудь знак.

Он не бахвалился и не выдавал желаемое за действительное. А еще был непоколебимо уверен в том, что у него получится там оказаться. И хотя разумом я понимала, что старшего жреца богини Справедливости на свадебную церемонию, проводимую в храме богини Жизни, никто не запустит, душа требовала поверить. Тем более, что другой способ незаметно провести этого мужчину к алтарю все никак не придумывался:

— Что ж, тогда оставляй свои сумки здесь и отправляйся договариваться. А обо всем, что надо знать моему Щиту, я расскажу тебе как-нибудь потом…

…Следующие полтора мерных кольца я изо всех сил старалась не думать о том, что у него может что-то не сложиться, поэтому жила текущим мгновением. То есть, заставляла себя радоваться красоте свадебного платья и драгоценностей, вдумывалась в любые, даже самые дурные советы «умудренных опытом» потомственных охотниц за место у трона, стравливала особо надоедливых между собой и наслаждалась их грызней. А еще изо всех сил старалась забыть о своем будущем. Увы, последнее получалось откровенно так себе: любое доброе пожелание в мой адрес напоминало о том, что счастья мне не видать, так как я уже отказалась от него из-за любви к отцу и ради долга перед королевством. Двусмысленные намеки на необходимость скорейшего продолжения рода Хамзаев вынуждали вспоминать о том, что из себя представляет мой будущий муж. А восторженные восклицания типа «Ой, как вам идет цвет непорочности!» ввергали в бездну отчаяния, напоминая о том, какое будущее меня может ждать в этом браке. Тем не менее, до полудня я все-таки дожила. А когда до моей гостиной донеслись приглушенные расстоянием звуки приветственного марша, даже смогла порадовать окружающих искренней улыбкой. Правда, говорить им о том, что радуюсь уходу доброй половины «помощниц», заторопившихся в тронный зал для того, чтобы напомнить о своем существовании сильным мира сего, естественно, не стала.

Последнюю риску перед появлением старшего брата я душила нервную дрожь дыхательными упражнениями. И задушила — бесстрастно присела перед ним в реверансе, собственноручно опустила на лицо тончайшую вуаль, возложила правую кисть на подставленное предплечье и величественно выплыла из гостиной.

Пока он вел меня по коридорам, я разглядывала все, на что падал взгляд, мысленно прощалась с любимыми картинами, статуями, вазами и «убежищами», вспоминала не самое счастливое прошлое и грустила из-за того, что более-менее терпимое настоящее заканчивается так быстро. И настолько взбесила Иттара своим спокойствием, что во время недолгого ожидания перед высоченными и тяжеленными дверями тронного зала он попытался меня «развеселить». В своем непередаваемом стиле ударив по тому месту, которое считал самым больным:

— Ну что, нарвался меч на наковальню, и теперь народ, наконец, перестанет называть тебя Недотрогой⁈

— Угу! И начнет называть Мамочкой! — парировала я. — Дабы я не забывала менять слюнявчики горячо любимому супругу.

— Ничего, мальчишки взрослеют быстро…

Выражение мстительной радости, появившееся на его лице, вынудило собраться с мыслями и ударить в ответ:

— Ага! И становятся мужчинами. Правда, не все — некоторые любители жрать все подряд превращаются в свиней. Кстати, говорят, что ширине твоих бедер завидуют все беременные дворянки Шаномайна. И мечтают иметь такие же, дабы безболезненно рожать!

Брат разозлился, но спрятал злость за глумливой ухмылкой:

— Лучше иметь широкие бедра, чем мужа-заморыша! Впрочем, о чем это я? Ты ведь с этим не смиришься, верно? А значит, будешь вести его по пути меча все время между выполнением супружеских обязанностей. Если он, конечно, согласится!

— Ближайшие две весны свободного времени у нас с ним будет предостаточно… — мило улыбнулась я. И нанесла добивающий удар: — Поэтому я научу его складывать двузначные цифры без ошибок и наслаждаться вкусом, а не количеством еды!

— Ты не Недотрога, а Кривая Колючка! — взбеленился он.

Напоминания о шраме, уродующем лицо, не задевали уже давно — я равнодушно пожала плечами, дождалась рыка церемониймейстера, начавшего выкрикивать наши имена, и с большим удовольствием двинула Иттара локтем в предпоследнее ребро. Да так, чтобы он задохнулся от боли:

— Убери с лица оскал и начни улыбаться — вот-вот откроют двери! Кстати, у тебя есть великолепнейшая причина для радости: уже через пару рисок ты избавишься от живого напоминания о твоей никчемности и сможешь месяцами не вылезать с кухни и из винных погребов…

Пара рисок? Ха! Взбешенный моими уколами, Иттар поволок меня по коридору, образованному придворными, как обезумевший бык плетень, повисший на рогах. Заглядывать в глаза подданным отца и видеть в них тщательно скрываемые насмешки или презрение мне не хотелось. Выставлять себя в дурном свете перед гласом будущего мужа — тоже. Поэтому я ужалила брата еще раз, напомнив ему о потере лица на одном из недавних балов. Вернее, высказала надежду на то, что столь энергичные телодвижения не вызовут очередного приступа тошноты в присутствии цвета дворянства союзного королевства.

Намек сработал, как надо, и к первому советнику Баруха Седьмого, Хамзая по прозвищу Неукротимый мы с Иттаром подошли более-менее степенно. Замерев на положенном расстоянии, обменялись с ним учтивыми приветствиями и велеречивыми комплиментами, выслушали сначала витиеватую речь отца, затем церемониальные клятвы гласа жениха и, наконец, расстались — брат