Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

короткий шаг в сторону, пропуская его кулак мимо, и одновременно выставил ладонь, мягко коснувшись его локтя. Простого касания хватило, чтобы сбить его с равновесия. Инерция, которую он вложил в удар, потащила его вперед, разворачивая спиной ко мне.

Он попытался развернуться, сделать подсечку, но я уже был там, где он только собирался оказаться. Моя ладонь легла ему на затылок. Не удар. Просто констатация факта. Шах и мат.

Он замер, тяжело дыша.

«Я видел твой удар за 0.7 секунды до того, как ты его нанес», — мысленно пояснил я. — «Твой имплант анализирует и прогнозирует. Мой — делает то же самое, но быстрее, и вдобавок анализирует твой анализ. Ты играешь в шахматы, Дрейк. А я вижу всю доску на десять ходов вперед».

Он выпрямился, потер затылок. В его глазах не было досады. Только азарт.

— Понял. Значит, нужно быть непредсказуемым.

Следующие полчаса он пытался. Он использовал финты, менял ритм, атаковал из неудобных положений. Но это было все равно что пытаться обмануть океан. Каждая его уловка разбивалась о мое спокойное, абсолютное предвидение.

Потом вышла Кира. Она была другой. Если Дрейк был холодным аналитиком, то Кира была воплощением контролируемой ярости. Ее тело, улучшенное биотехнологиями, двигалось с грацией хищной кошки. Она не просчитывала. Она чувствовала. Ее имплант, улучшенный Зетой, давал ей невероятную интуицию, обостряя рефлексы до предела.

Ее атака была похожа на танец. Серия быстрых, хлестких ударов ногами, заставляющих меня смещаться, отступать. Она не пыталась пробить мою защиту в лоб. Она искала брешь, малейшую ошибку в моем ритме. В какой-то момент ей это почти удалось. Она сделала обманное движение рукой, и пока я реагировал на него, ее нога змеей метнулась к моей голове. Удар был почти идеален.

Почти.

Я пригнулся так низко, что ее пятка просвистела в сантиметре от моего уха, и, не разгибаясь, провел подсечку. Она взмыла в воздух, но даже в полете сгруппировалась, готовясь приземлиться на руки и контратаковать. Я не дал ей этого шанса. Моя рука поймала ее за лодыжку в высшей точке полета, и я мягко, без рывка, опустил ее на маты.

Она лежала, глядя в потолок, и смеялась.

— Нечестно. Ты просто нечестно сильный.

— А теперь — самое интересное, — сказал я, помогая ей подняться. — Вы оба. Против меня.

И вот тогда начался настоящий шторм. Дрейк стал моими глазами, а Кира — клинком. Он выкрикивал или передавал мысленно мои уязвимости, которые видел своим «Аргосом», а она мгновенно атаковала.

«Левый фланг открыт на 0.2 секунды после его блока!»

И тут же туда устремлялась нога Киры.

«Он смещает центр тяжести для удара рукой! Ныряй под нее!»

И она уже была там, атакуя корпус.

Это была невероятная, прекрасная и смертоносная синергия. Аналитический ум и идеальное тело. Они работали как единый механизм, заставляя меня двигаться, уклоняться, блокировать. Я больше не мог просто стоять на месте. Мне пришлось включиться по-настоящему. Я перестал быть просто защищающейся скалой. Я стал ветром. Я тек сквозь их атаки, направляя их силу друг против друга, используя их собственную инерцию, чтобы разрывать их строй.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Это было прекрасно. Это был танец трех сверхлюдей, трех призраков, оттачивающих свое смертоносное искусство в сердце мертвой горы.

Спарринг закончился, когда мы все трое, мокрые от пота и тяжело дыша, рухнули на маты.

— Ладно… — выдохнул Дрейк. — Ты победил. Но мы почти…

— Вы были великолепны, — искренне сказал я. — Еще неделя таких тренировок, и мне придется попотеть.

В этот момент в моей голове прозвучал голос Зеты.

«Макс. Твои физические показатели достигли плато. Текущая конфигурация твоего тела больше не позволяет эффективно наращивать силу и скорость. Однако я разработала новый протокол оптимизации. Он потребует полного цикла в медицинской капсуле. Это позволит мне перестроить твою мышечную ткань на субклеточном уровне и интегрировать несколько экспериментальных улучшений в нервную систему. Вероятность успеха — 98%. Побочные эффекты… неизвестны».

Я посмотрел на Киру. Она, услышав наш диалог, уже поднялась. В ее глазах горел научный интерес.

— Что за улучшения? — спросила она.

«Я не могу дать точное определение. Моделирование показывает возникновение новой, ранее не задокументированной способности. Некий пси-резонансный контур, не связанный с телепатией. Я не уверена, что это и как оно будет работать. Но потенциал… огромен. Я рекомендую попробовать».

Я усмехнулся. Рекомендует. Она говорила как одержимый ученый, а не как бесстрастный ИИ. Она эволюционировала вместе со мной.

— Валяй, доктор Зета, — сказал я, поднимаясь. — Делай из меня своего монстра.

* * *

Лежа в медицинской капсуле, погруженный в вязкий, прохладный гель, я снова отдал себя во власть машины. Но на этот раз все было иначе. Я не спал. Я был в сознании, и Зета транслировала мне весь процесс. Я видел, как нанороботы проникают в мои клетки, как они разбирают и собирают заново мышечные волокна, делая их прочнее, эластичнее. Я чувствовал, как по моим нервам прокладывают новые пути, оплетая их микроскопическими нитями сверхпроводников.

А потом началось то, другое. Я почувствовал это как тихий гул в глубине сознания. Словно кто-то настраивал неизвестный мне инструмент. Гул нарастал, превращаясь в вибрацию, которая пронизывала все мое существо. Я видел, как в моем мозгу, в областях, которые даже Зета помечала как «неизученные», формируются новые нейронные связи. Они сплетались в сложный, пульсирующий узор.

«Активация…» — мысленный голос Зеты был полон благоговения. — «Что-то… активируется…»

Когда крышка капсулы открылась, я сел, чувствуя себя… другим. Сила, скорость — все это было. Но появилось и нечто еще. Я посмотрел на Киру и Дрейка, стоящих рядом. И я… почувствовал их. Не их мысли. А их эмоции. Как цвет, как вкус. Тревога Дрейка была серой, колючей. Любопытство и страсть Киры — теплым, золотистым сиянием.

Я стал эмпатом.

«Я не понимаю», — призналась Зета. — «Это выходит за рамки моих знаний. Ты… чувствуешь эмоции. Это… нелогично. Но это факт».

— Мне нужно… привыкнуть, — прошептал я.

Глава 5

Утро в «Гамма-7» пахло почти забытой цивилизацией. Аромат, который теперь источал пищевой синтезатор, был не просто имитацией — это была реконструкция. Зета, получив доступ к довоенным химическим базам данных, творила чудеса из скудного набора органических компонентов. Сегодня на завтрак было нечто, до боли напоминающее омлет с поджаренным беконом. Настоящий, дымящийся, с золотистой корочкой. Маленький островок