Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

Стайн посмотрел на Сергея Платонова внимательно, с лёгкой настороженностью, и, понизив голос, сказал:

— Теперь, когда цель достигнута, разве не логично закрыть короткую позицию? Если тянуть дальше, убытки начнут накапливаться.

Подтекст был прозрачен, как стекло в переговорной, залитой холодным светом ламп. Он уже перешёл на сторону Старка, значит, весь этот театр с Бразилией пора было сворачивать. Блеф больше не требовался. Сергей лишь улыбнулся — спокойно, почти рассеянно. В уголках губ играла тень иронии.

— Разве не сказал это в эфире? Что собираюсь ещё немного понаблюдать.

— Ты серьёзно? Но Бразилия уже подаёт вполне отчётливые признаки восстановления…

— Рынок сегодня может взлететь, а завтра рухнуть, — в этом и состоит его природа.

На самом деле Стайн не ошибался в оценке рынка. Просто Сергей смотрел дальше. Это была привилегия человека, который однажды уже вернулся из будущего.

«К маю следующего года Бразилию накроет полный набор катастроф — громкий коррупционный скандал, массовые протесты по всей стране и обвал как фондового рынка, так и национальной валюты.»

Именно тогда он и закроет шорт. Отчёт по Бразилии уже был опубликован через Delphi Research, а значит, на кону стояла их репутация. Да и розничных инвесторов, которые поверили в это «откровение», подводить было нельзя. Потерять их доверие означало лишиться одного из самых мощных рычагов влияния в будущем.

— Я чётко обозначил срок выхода — один год. Остальное они переживут сами.

Это было честное вознаграждение за их веру.

Стайн хмыкнул и, словно пробуя слова на вкус, пробормотал:

— И всё же… я с самого начала знал, что никакого чёрного лебедя не будет. Осознание того, что всё-таки поддался блефу, оставляет неприятный осадок. Похоже, твой талант — заставлять людей верить, даже когда они понимают, что их обманывают.

В его взгляде застыла горечь человека, который сдался, держа на руках выигрышную комбинацию. Сергей уловил это настроение и заговорил мягче, почти примирительно.

— Нет. Если бы ты не поддался, чёрный лебедь действительно появился бы. Именно ты его остановил.

— Что ты хочешь сказать?.. Неужели…

Стайн не договорил. Его глаза медленно расширились, когда смысл сказанного начал складываться в цельную картину.

— Да. Если бы понадобилось, сделал бы так, чтобы это произошло.

Принцип был тем же, что и в случае с Грецией или Китаем. Бразилия и без того напоминала хрупкий карточный домик. Стоило бы Сергею навалиться на неё всей массой розничных инвесторов — и обрушение стало бы неизбежным.

«Будь это прочный дом, он, возможно, устоял бы…»

Но Бразилия прочной не была. Не сейчас.

— Нам повезло, что до этого не дошло. И в этом твоя заслуга, мистер Стайн.

Сергей сказал это почти небрежно, словно мысленно прикалывая ему на лацкан невидимый значок «герой Бразилии». Однако лицо Стайна оставалось напряжённым, будто он не знал, радоваться или сожалеть.

«…»

Несколько секунд в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом вентиляции. Потом Стайн заговорил снова:

— Оставим это… Я согласился перейти в лагерь Старка, но… мы действительно уверены, что это верное решение? OpenFrame — очевидный выбор, но весь остальной рынок LLM всё ещё кажется… шатким.

Возможно, он просто хотел сменить тему. Но Сергей ответил без тени насмешки.

— По моим расчётам, большинство поставщиков OpenFrame вырастут в цене примерно на четыреста процентов к концу года.

— …

Снова пауза. Затем Стайн нервно усмехнулся.

— Четыреста процентов? Да брось… Такой рост возможен только в пузыре.

— Именно. В пузыре.

Он уставился на Сергея с откровенным недоверием. Так устроен мир — как бы искренне ты ни говорил, тебе всё равно не верят.

Сергей выдержал взгляд и продолжил ровным тоном:

— Более чем уверен, что сектор ИИ входит в фазу беспрецедентного роста — сопоставимого с пузырём доткомов.

— Это абсурд… Такое больше не повторится.

Формально Стайн был прав. Даже в прошлой жизни Сергея бум ИИ не достигал масштабов доткомов. Но…

«То, что раньше всё сложилось определённым образом, не означает, что сейчас будет так же.»

Если пузыря нет — его можно создать.

Стайн в конце концов поднялся, всё ещё словно в тумане, пробормотал что-то о том, что «свяжется позже», и вышел.

«Неужели в это так трудно поверить?»

Наверное, да. Явление масштаба пузыря доткомов не укладывается в привычную логику. Но для Сергея это был не выбор.

«Это самый надёжный способ заставить инфраструктуру и железо развиваться быстрее.»

Важно было помнить — цель заключалась не в прибыли. Настоящая задача состояла в ускорении ИИ-инфраструктуры и аппаратных решений. Проблема же была проста и упряма.

«Эти направления развиваются слишком медленно.»

Причин много, но главная из них очевидна:

«Слишком долгий срок окупаемости инвестиций.»

Для инвестора акция, которая «удваивается за месяц», всегда привлекательнее той, что «созревает годами». Инфраструктура и железо всегда относились ко второй категории — и потому их неизменно откладывали на потом. И тогда идея сложилась сама собой — простая и опасная.

«Что однажды уже сломало этот закон задержки? Пузырь доткомов.»

Конец двадцатого века. Кремниевая долина замирает на пороге нового тысячелетия. В воздухе — сухой запах пыли и горячего металла, гул серверов, ещё редких и несовершенных, и электрическое предчувствие перемен.

«Интернет изменит мир!»

Эта фраза звучала как заклинание. Её повторяли со сцены, шептали в переговорных, выкрикивали в трубки мобильных телефонов с хриплыми динамиками. А на деле вокруг простиралась почти пустыня — ни нормальной инфраструктуры, ни отлаженных сетей, ни понятной бизнес-модели. Но люди верили: тот, кто первым застолбит эту землю, однажды соберёт урожай, который и во сне не приснится.

Инвесторы, ослеплённые этой картиной будущего, бросались вперёд, не глядя под ноги. Дата-центры росли, как грибы после тёплого дождя. Землю и морское дно оплетали километры оптоволоконных кабелей, хрустящих под ковшами экскаваторов.

Но сказки не получилось.

«Большинство этих вложений сгорело.»

Пузырь лопнул раньше, чем появились реальные прибыли. Избыток мощностей обрушил стоимость активов. Лишь единицы — вроде Губла и Amazons — сумели выкупить обломки за бесценок и выйти победителями. Остальные же инвесторы исчезли, словно их и не было.

Вот он — подлинный лик пузыря доткомов. Грубый, болезненный, совсем не романтичный. Но…

Важно было не то, чем всё закончилось. Куда важнее оказался бешеный поток денег, хлынувший в отрасль до самого взрыва.

«Именно это мне и нужно.»

Если повторить сам процесс, инфраструктура и железо для ИИ рванут вперёд с той же разрушительной скоростью.

«Пузырь? Пусть будет пузырь — главное, надуть его достаточно сильно и не дать лопнуть слишком рано.»