Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

— С сегодняшнего дня моим мозгом управляет LLM в прокси-режиме.

— Выхожу из разума, вхожу в лояльность. Полный ход на поезде ИИ!

— Если сходить с ума — то в Rolls-Royce. А сегодня безумие — единственный способ заработать!

Чем больше пассажиров — тем больше денег. Чем больше денег — тем выше цена. Посадка разгоняла рост. Рост привлекал новых пассажиров. Идеальная петля обратной связи.

«Пока всё идёт по плану.»

Но… примерно через две недели механизм начал скрипеть.

— Это и правда последний поезд? Топливо закончилось?

— Новостей полно, а цена почти не шевелится…

— Это не падение — график просто задумался. Сейчас очнётся! Алмазные руки!!!

— Перед большим прыжком надо присесть! Удваиваю позицию!

Но сколько бы хороших новостей ни выходило, рынок перестал реагировать. Вялость повисла в воздухе, как пыль в старом зале. И поползли шепотки:

— А это не пик?

Самые внимательные частники полезли в данные.

— Объёмы есть, но сделки мелкие…

— Это розница поёт хором. Институционалы даже смычки не достали.

— Может, они не не пришли… может, они уже ушли.

Говорить, что институтов не было вовсе, было бы неправдой. Они присутствовали — но в основном это были лоялисты Стайна и несколько техфондов, зашедших заранее. А вот настоящие тяжеловесы — старый капитал, пенсионные фонды, консервативные деньги — всё ещё стояли в стороне. Впрочем, это было ожидаемо.

«Ничего удивительного.»

Те, кто однажды обжёгся на пузыре доткомов, не бросаются в объятия эйфории из-за резкого роста. Так и должно было быть. И, разумеется, ответные меры уже были готовы.

«Пора заняться убеждением институтов.»

Глава 3

Пузырь доткомов был не метафорой и не красивым термином из учебника — это была самая настоящая коллективная истерия. Массовый припадок, когда достаточно было прилепить к названию компании короткое, магическое «.com» — и деньги начинали литься, как летний ливень по раскалённому асфальту, шурша, булькая, заливая всё вокруг.

Достаточно вспомнить один показательный случай. Существовала себе ничем не примечательная фирма, торговавшая музыкальными пластинками через телевизионные рекламные ролики. Пахло студийной пылью, пластиком упаковок и дешёвым кофе из автомата. И вот однажды руководство делает ход — открывает дочернюю компанию, кое-как собирает сайт и добавляет к названию заветное окончание «.com».

И что же? Всего за неделю капитализация взлетает в десять раз. Объём торгов — плюс девяносто одна тысяча процентов к среднему уровню. Цифры скачут на экранах, как живые, терминалы пищат, трейдеры не успевают моргать.

Говоря проще — рынок сошёл с ума.

И тут неизбежно возникает вопрос, холодный и колючий, как сквозняк в коридоре биржи: А что, даже Уолл-стрит повёлся на этот абсурд?

Как ни странно — да. Повёлся. И не просто повёлся, а с радостным гиканьем вскочил в тот же самый поезд. Если бы это были частные инвесторы — ещё можно было бы понять. Они часто действуют на интуиции, на слухах, на общем настроении толпы. Сегодня верят — завтра жалеют. Но Уолл-стрит? Там ведь всё должно быть иначе. Там не принято верить в сказки. Там царят таблицы, формулы, сухие отчёты. Выручка, денежный поток, P/E, ROE — холодная математика без эмоций, мир, где каждое решение должно быть обосновано цифрами.

И всё же даже они отбросили калькуляторы и запрыгнули в пузырь доткомов, как дети, бегущие за фейерверком. Почему? Спустя годы это явление стали объяснять просто и удобно:

«Это был FOMO — страх упустить возможность».

Мол, все зарабатывают, а я нет, вот и понеслось. Обычная жадность. Но это неверно. Это слишком примитивное объяснение. Уолл-стрит не полез в пузырь ради дополнительных денег. Причина была куда тоньше и опаснее — система относительной эффективности.

В этом мире не важно, сколько ты заработал в абсолютных цифрах. Важно, насколько ты обогнал индекс. Насколько ты оказался лучше рынка, чем условный SP 500. А во времена доткомов сами ориентиры обезумели. 1999 год. SP 500 показывает плюс двадцать один процент. NASDAQ взрывается — более восьмидесяти пяти процентов роста. А фонды, придерживающиеся фундаментального подхода, с гордостью докладывают о скромных восьми — десяти процентах.

И в этот момент возникает вопрос, от которого начинает ныть виски и липнуть ладони:

«Как, чёрт возьми, это вообще можно обыграть?»

Вот тогда и стало ясно — рациональность не выдерживает, когда сама реальность теряет форму.

Представьте себя на месте клиента. Вы сидите в мягком кресле, кожаные подлокотники чуть тёплые, в воздухе витает запах дорогого коньяка и полированной древесины. Вы исправно платите внушительную комиссию хедж-фонду, слушаете уверенные отчёты управляющих, киваете… а на выходе получаете жалкие десять процентов годовых. И тут вы случайно узнаёте, что сосед за стенкой, лениво закинув деньги в индексный фонд SP, заработал больше чем вдвое.

В этот момент внутри что-то щёлкает. Лёгкое раздражение сменяется холодным расчётом. И мысль возникает сама собой, почти шёпотом: а не забрать ли всё к чёрту и не бросить ли деньги прямо в NASDAQ?

Так и происходило. Даже самая чопорная, самая «рациональная» Уолл-стрит оказалась прижата к стене. Чтобы удержать клиентов, нужно было обгонять пузырь. А иначе — звонки, расторжения контрактов, пустые кабинеты и эхо шагов в коридорах.

Но тут же возникал другой, почти безысходный вывод:

«Это невозможно».

Индексы неслись вперёд с такой скоростью, что традиционные методы выглядели как велосипед против реактивного самолёта. Никакие фундаментальные модели не успевали за этим бешеным ритмом. Оставался только один путь.

«Запрыгнуть в поезд — как и все остальные».

Даже понимая, что это пузырь. Даже зная, что он лопнет с оглушительным треском, как перетянутый воздушный шар. Оставаться в стороне было ещё опаснее, чем ехать до конца. Таковы были правила игры.

И вот тут становится ясно главное. Уолл-стрит движет не страх упущенной выгоды. Её движет система относительной доходности.

Если хочешь раздуть пузырь, нужно бить именно в неё. Нужно создать такую реальность, где в рамках этой системы искусственный интеллект станет не просто вариантом, а единственным возможным выбором.

Таков был план. И вскоре рынки вздрогнули, словно от далёкого, но мощного грома:

«Pareto Innovation и Blackrocks запускают ETF под названием „AFII“»

«Инвесторы штурмуют корзину, ориентированную на инфраструктуру ИИ»

Сергей Платонов представил новый биржевой фонд — ETF, проще говоря, готовую корзину акций. Никакого мучительного выбора, никаких бессонных ночей с отчётами — купил одну бумагу и получил долю во всём сразу.

AFII включал тридцать пять быстрорастущих компаний, связанных