Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

Brexit — гром, расколовший небо. Возможность выхода Великобритании из ЕС обсуждали годами, но рынок, включая Уолл-стрит, упорно считал это чистой теорией. Все были уверены, что в последний момент Лондон выберет «разумный путь».

Хортон тоже был уверен. Он поставил на укрепление фунта, исходя из того, что Британия останется в Евросоюзе.

— Разве эта инвестиция не опиралась на столь же неопределённое будущее? Пусть направление другое, но суть та же.

М видел в этот момент, как у него напряглась челюсть. Он нахмурился и резко ответил, будто отмахиваясь:

— Нет. Это принципиально разные вещи. В случае Brexit была политическая неопределённость, да, но существовали данные — договоры, торговые связи, корреляции валют. Была база для анализа. На этом можно строить прогнозы.

Я улыбнулся — легко, почти сочувственно, и задал вопрос:

— Наличие данных полностью устраняет риск? Вы говорите, что у ИИ нет истории. Но разве можно сравнивать Brexit, где мотивы людей и рыночные шаблоны якобы изучены, с уверенностью в том, что технология обязательно будет принята?

Я сделал короткую паузу и добавил:

— Или вы тайно провели референдум в Великобритании?

— … Что?

— Потому что, если нет, то ваше убеждение в том, что Британия останется в ЕС, тоже было всего лишь предположением.

Я мягко, шаг за шагом, вёл его в рамку «мы одинаковые». И под занавес сказал:

— Вы утверждаете, что прошлые данные делают инвестиции безопаснее. Что ж, скоро мы узнаем. До референдума остались считаные дни.

Через несколько дней ответ пришёл — громко, оглушительно, с грохотом рынков и визгом новостных лент.

«Срочно! Brexit принят — Великобритания голосует за выход из ЕС»

«Рынки в шоке… фунт падает до минимума за 30 лет»

«Финансовые акции ЕС обрушиваются… волатильность взлетает»

Позже видел Хортона в эфире — вспотевшего, с напряжённой улыбкой, пытающегося объяснить происходящее, словно оправдываясь перед самим собой. В этом было что-то почти осязаемое — запах холодного кофе в студии, сухость в горле, липкое ощущение провала.

И даже отправил ему сообщение — без злобы, почти дружеское:

«Если бы знал заранее, мы могли бы поспорить. Жаль, правда. Но не принимайте это слишком близко к сердцу. Говорят, сейчас вообще не лучшее время, чтобы предсказывать рынки».

Он не ответил. И это было совершенно неважно. Главное заключалось в другом — первый стресс-тест прошёл.

Раунд первый: ИИ против Brexit.

Победитель — ИИ.

Однако это было лишь началом. Стоило Хортону сойти с дистанции, как эстафетную палочку тут же подхватил другой макрофонд. Атаки не прекращались ни на минуту, менялась лишь форма удара.

Теперь речь зашла уже не о туманном будущем и нехватке данных, а о времени.

— Проблема ИИ не в самой технологии, а в моменте выхода. MindChat не готов к коммерческому запуску. Его выталкивают на рынок не потому, что он завершён, а чтобы успеть оседлать волну хайпа, пока интерес не угас. Продукт должен пройти полный цикл тестирования. Иначе риски ложатся не на разработчиков, а на инвесторов.

В словах звучала холодная логика, и потому не стал спорить из принципа. Ответил ровно, без нажима:

— В технологической сфере почти ни один продукт не выходит на рынок в идеальном виде. Даже первый iPhone был сырым и менялся на глазах, под давлением пользователей, отзывов и реального опыта.

— Это не одно и то же. iPhone опирался на уже существующие технологии. А ИИ создаёт фундамент с нуля. Риски несоизмеримо выше.

Я пожал плечами — жест вышел почти ленивым.

— Возможно. Но то, что технология развивается из уже известной базы, вовсе не делает её безопаснее. Если честно, смартфоны, на мой взгляд, куда чаще оказываются источником проблем, чем ИИ.

— Проблем? Вы серьёзно? Что — кнопка заела? Это несравнимо с тем, какие угрозы может нести ИИ.

— Зато никто не застрахован от того, чтобы получить травму от продукции Apple или Samsong, верно?

— Это уже абсурд. Я пришёл обсуждать перегрев ИИ-рынка, а не ваши гипотетические фантазии.

И всё же… совсем скоро:

«Срочно! Samsong объявляет глобальный отзыв смартфонов»

«Зафиксированы множественные взрывы аккумуляторов из-за перегрева»

Я отправил тому комментатору сообщение — предельно вежливое, даже заботливое.

«Вы ведь не пользуетесь Samsong? Я просто вспомнил, как горячо вы их защищали в эфире, и не смог не забеспокоиться. Похоже, моя фантазия действительно бывает слишком бурной…»

Ответа, разумеется, не последовало. Но и это не имело значения.

Второй стресс-тест: ИИ против финансового сектора.

Победитель — снова ИИ.

Я ещё не успел толком ощутить вкус победы, как с другой стороны прилетел новый аргумент — выверенный, тяжёлый, словно удар молотом.

— Самое слабое место ИИ — отсутствие экосистемы. Ни одна отрасль не выживает на одной лишь технологии. Нужны цепочки поставок, регулирование, каналы дистрибуции, государственная политика. Только так можно пережить внешние шоки. А у ИИ сейчас ничего этого нет.

На этот раз били по «бегу без опоры», по стремительному рывку без тыла. Я медленно кивнул, чувствуя, как в студии гудит кондиционер, пахнет нагретым пластиком и свежей бумагой, а напряжение повисает в воздухе плотной, почти осязаемой дымкой.

— Верно. Но ни одна отрасль не рождается сразу с готовой экосистемой.

И сделал паузу, позволив тишине заполнить студию — слышно было, как тихо гудят софиты и кто-то за кадром перелистывает бумаги.

— А кроме того, экосистема вовсе не гарантирует безопасности. Вспомните финансовый кризис — самый сложный, самый переплетённый организм на планете оказался тем самым механизмом, который и усилил системный риск.

В качестве третьего ориентира намеренно выбрал финансовую индустрию. Мне казалось очевидным: ни один здравомыслящий человек не станет утверждать, что искусственный интеллект опаснее мировой финансовой системы. Шрамы 2008 года до сих пор проступают сквозь цифры, отчёты и нервные вздохи трейдеров по всему миру.

Но в ответ прозвучало:

— Да, кризис был тяжёлым. Однако с тех пор введены десятки уровней регулирования, страховок и ограничений. Система стала устойчивее. В отличие от ИИ, у которого до сих пор нет чётких очертаний. Я бы сказал, что именно ИИ сегодня опаснее.

— … ?

Вот тут макроинвестор, что называется, перестал стесняться.

— То есть вы хотите сказать, что бывший нарушитель теперь надёжнее — просто потому, что уже отсидел своё? То, что что-то ещё не ломалось, не делает его безопасным. Возможно, мы просто ещё не обнаружили слабые места. Ах, понимаю. Как ресторан, где однажды случилось массовое отравление, теперь считается надёжным после проверок, а новая закусочная