Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

— Вы послушайте, как Шон объясняет революцию ИИ. Там такие детали, будто он не рассуждает, а вспоминает… как уже прожитое. ДА ОН СТОПРОЦЕНТНО ПУТЕШЕСТВЕННИК ВО ВРЕМЕНИ!

— До знакомства с Шоном: –35 процентов. Сейчас: +1200! Даже мой финансовый консультант согласен — Шон из будущего!!

И пока Сергей Платонов медленно листал эти комментарии, экран планшета тихо шуршал под пальцами, а в комнате пахло деревом и чуть подгоревшим чаем, внутри у него кольнуло неприятное чувство. Потому что в глубине души он понимал: в этих идиотских мемах есть зерно правды, колкое и неудобное.

«…А это точно нормально?»

Нет, конечно, никто всерьёз не верил в путешествия во времени. Никто не собирался тащить его в лабораторию и ставить опыты. Но факт оставался фактом — он только что сделал прогнозы, которые не укладывались ни в один известный алгоритмический шаблон. А такое всегда привлекает лишнее внимание. Проверки. Подозрения. Расследования на тему инсайдерской торговли.

«Когда-нибудь это станет риском, с которым придётся считаться».

Но не сегодня.

«Сейчас есть вещи поважнее».

Сергей Платонов отложил планшет, и в тишине отчётливо щёлкнула крышка. Он повернулся к шахматной доске. Фигуры стояли холодные, гладкие, тяжёлые на ощупь. Пришло время сделать самый важный ход во всей партии. Ход, связанный с правительством США.

И тут возникал главный вопрос: как заставить правительство США вложиться в ИИ?

«Прямые инвестиции почти невозможны».

Американское государство не выходит на рынок, чтобы просто купить акции конкретных компаний. В храме капитализма это выглядело бы святотатством, нарушением неприкосновенного принципа свободной конкуренции. Да, в моменты настоящих катастроф — вроде финансового коллапса — они иногда вмешиваются напрямую. Но это редкие, почти мифические исключения.

Обычно государственные деньги приходят иначе. Через налоговые льготы, субсидии, масштабные инфраструктурные проекты, через гигантские контракты на поставки. В этот момент государство превращается в кита, в покупателя такой массы, что даже шаткая отрасль мгновенно получает штамп «надёжный рост».

«Для технологии на острие прогресса, вроде ИИ, лучшего сценария не придумать».

Но чтобы такая поддержка стала возможной, нужно было выполнить одно ключевое условие. Всего одно, но решающее. ИИ должен быть признан стратегическим активом. Понятие же «стратегический актив» всегда звучит сухо и канцелярски, но за ним скрываются вещи куда более осязаемые — безопасность страны, её экономическая самостоятельность, технологическое превосходство, за которое государства готовы сцепиться мёртвой хваткой. Это те самые отрасли, за контроль над которыми идут тихие, но беспощадные войны.

И всё же до недавнего времени искусственный интеллект официально в этот круг не входил. Первый правительственный штаб по ИИ в США появился лишь в 2018 году, и до этого момента оставался ещё целый год. Но после недавних шумных «войн ИИ», сопровождавшихся заголовками, утечками и нервным шорохом на рынках, позиция государства вполне могла измениться по сравнению с периодом до отката.

На всякий случай он решил попробовать ещё раз. Входящее письмо было коротким до неприличия. В теме значилось одно слово — «Отклонено». Это было очередное письмо Алекса. Компания Next AI снова предложила правительству США сотрудничество и поддержку. И снова получила холодный, безличный отказ.

«Причина та же, что и всегда, — сказали, что проявляют осторожность, потому что ИИ якобы может задушить автономию рынка и задор инноваций».

Если быть честным, это была не первая попытка. Щупальца тянулись в сторону государства с самого основания Next AI — этот шаг был запланирован именно на эту фазу.

«Разумеется, и не ждал, что они скажут да».

Но у настойчивости была своя логика. Даже цепочка отказов со временем могла превратиться в полезный аргумент.

На тот момент отношение американского правительства к ИИ оставалось вялым, почти ленивым. Да, существовали аккуратные инвестиции через структуры вроде DARPA или In-Q-Tel, венчурного крыла ЦРУ. Но ничего по-настоящему судьбоносного, ничего, что пахло бы большой ставкой.

Почему?

«Потому что им пока не нужно».

Государства объявляют отрасли стратегическими активами лишь тогда, когда приходится защищать доминирование или в спешке догонять соперников. А в сфере ИИ США уверенно опережали всех. Когда ветер дует в спину, незачем рвать паруса.

Но для Сергея Платонова признание ИИ стратегическим активом было жизненно важным. И тогда возникал простой, почти циничный вопрос — как заставить США сделать этот шаг?

«Поджечь их дом».

Америка могла позволить себе расслабленность именно благодаря превосходству. Значит, нужно было перевернуть доску и показать реального соперника. Одного этого хватило бы, чтобы в коридорах власти запахло гарью и срочностью. К счастью, у него как раз был нужный контакт.

Он тихо выдвинул ящик стола. Дерево едва слышно скрипнуло, пахнуло старой бумагой и лаком. Между аккуратно разложенными визитками он выбрал одну и набрал номер.

— Алло. Это Ян Вейцин.

Сергей ожидал услышать голос помощника, но трубку взял сам адресат. Он невольно улыбнулся и заговорил мягко, почти тепло.

— Давно не общались. Это Сергей Платонов. Не уверен, что вы меня помните, но мы встречались раньше — ещё тогда, когда вы были вице-премьером.

— … Разумеется, господин Платонов.

— Прошу прощения за внезапный звонок, господин посол. У меня есть вопрос, который хотел бы обсудить лично. Вы согласились бы на встречу?

Посол Ян Вейцин пригласил его в свою официальную резиденцию, но Сергей отказался.

— К сожалению, сейчас не могу ступить на территорию Китая.

После валютной войны ему закрыли въезд в страну. Публично он по-прежнему числился финансовым диверсантом, человеком, расшатавшим рынки. Хотя за кулисами именно он вытащил китайскую теневую банковскую систему из трясины. В такой ситуации было бы странно беззаботно прогуливаться рядом с китайским посольством.

— Если вас устроит, давайте встретимся в Нью-Йорке. А если дорога доставит неудобства, организую для вас частный самолёт.

Место встречи он выбрал сам — потому что эта беседа должна была стать особенной. Его выбор пал на «20 Club», элитный стейк-хаус в Нью-Йорке, известный как тихое убежище для богатых и влиятельных. Там всегда пахло жареным мясом, дорогим вином и сдержанной властью. Он забронировал отдельный зал, скрытый от посторонних глаз, и именно там снова встретился с китайским послом лицом к лицу.

— Итак, это ваше «важное дело»… о чём именно идёт речь?

Посол заметно напрягся. Его можно было понять. В прошлый раз, когда Сергей Платонов настаивал на «срочной встрече», разговор шёл о валютных войнах и теневом банкинге — темах, после которых в кабинетах ещё долго пахнет холодным потом и перегретыми нервами. Поэтому сейчас он явно ожидал чего-то