Встреча - Инди Видум

— Женитесь без благословения родителей невесты, — посоветовал я. — Если она согласна, то тебе грех отказываться.

— Петь, я не хочу ей такой жизни. Ей же придется рвать со всеми своими. А отец…

— А Юрию Владимировичу не понравится невеста без приданого? Уверен?

— Скорее без связей.

— Лёнь, он женился на моей маменьке, и после этого ты будешь говорить, что он потребует с твоей невесты приданое или связи?

— Он мне намекал на женитьбу в своем кругу. Надежда Павловна не относится к аристократии, пусть и была замужем за твоим отцом. Происхождение у нее вполне себе купеческое, — напомнил Лёня. — Но я-то люблю Настю.

— Любишь — женись и уводи ее из семьи. Я смогу дать тебе дворянство, когда стану князем, но Щепкиных это не устроит. Ты же сам сказал требования: магия или княжество. А этого я тебе дать не могу.

Наверное. Я задумался о том, что заварзинское княжество осталось без наследников, а значит, опротестовать создание княжеского рода, да еще подкрепленное беляевскими деньгами, никто не сможет. Но осколков этой реликвии у меня не было, если не считать собранной Валероном пыли, а у остальных княжеств наследники титулов были, и император точно встанет на их сторону, отобрав реликвию. В противостоянии с государством у Беляевых шансов не было.

Выходит, нужно двигаться со стороны магии. Может ли бог наделять магией по своему желанию? Если исходить из того, что отправивший меня на смерть бог мне много чего задолжал, с моей стороны не будет наглостью попросить магию для Лёни. Но в силах ли бог будет ее дать? Вот ведь задача, решение которой я узнаю только летом.

— Лёнь, давай договоримся, что ты оставишь мысли о сродстве к Скверне, а я узнаю, можно ли создать источник магии в не-маге. Сделать я смогу это только летом. Сейчас возможности пообщаться со знающим это дело типом нет. И если это окажется невозможно, вы с Анастасией плюнете на закидоны ее семейства и поженитесь без благословения.

— Я не смогу с ней так поступить…

— Если для тебя вариант женитьбы на другой приемлем и если ты хочешь видеть Анастасию за другим, то не морочь девушке голову, откажись от нее сразу. Лёнь, это детский сад, такое отношение, — возмутился я. — Если она согласна на такую жертву, то ты должен ее принять.

— Легко тебе говорить. Тебя бы на мое место, — разозлился он.

— На какое твое? Богатенького мальчика, привыкшего, что за него решает отец, и поэтому неспособного взять на себя ответственность? Если ты не забыл, у меня тоже проблема с родителями Наташи. Ее отец меня вообще убить пытался.

Если на первой половине моей речи он возмущенно вскинулся, то на второй сдулся — крыть ему было нечем. Наташа — тоже из княжеской семьи и вышла без согласия родни замуж. И не сказать, что она от этого несчастна. У нее, конечно, несколько другая ситуация: Наташу в семье не особо любили и считали, что ее дар поможет княжить старшей, Анастасия же была со своей семьей в хороших отношениях, а дара не имела вовсе, поэтому мне непонятно нежелание Щепкиных согласиться на ее брак с любимым человеком. Будь он нищим — другое дело. Но Беляевы очень богаты. Подозреваю, куда богаче Щепкиных, у которых было больше спеси, чем реальных доходов. Короче говоря, всё это требовало вдумчивого изучения.

Лёня молчал, уткнувшись взглядом в собственные колени. И вид у него был побитый. Слова иной раз ранят посерьезнее ударов. Я хотел привести его в чувство, но не унижать.

— Извини, я был слишком резок, — сказал я ему. — Но я очень за тебя испугался, когда понял, что ты собирался сделать. Ты бы своими руками похоронил собственное будущее.

— Петь, — он поднял на меня совсем больной взгляд, — как ты думаешь, Щепкины имеют отношение к тому, что мне предложили сродство к Скверне?

— Не знаю, — ответил я. — Ты же наверняка активно интересовался, нельзя ли заполучить магию? Консультировался же?

— Консультировался, — подтвердил Лёня. — Но на меня почти сразу вышли после разговора с Александром Владимировичем. И будь у меня тогда на руках нужная сумма, я бы уже подсадил зерно Скверны. Но отец перевел деньги вот только.

— Повезло вам, вот что я скажу. — Брата нужно было обезопасить, пока Валерон попытается проследить за тем, кто хотел продать Лёне сродство к Скверне. — И чтобы везло и дальше, тебе нужно пару дней посидеть, не выходя из дома.

— У меня занятия.

— Скажешь, болел.

— Спросят, почему целителя не пригласил.

— Скажешь, что с некоторых пор магия вызывает у тебя отвращение и ты лечился народными средствами, потому что тебе сказали, что целительские манипуляции для людей без дара опасны.

— Меня посчитают идиотом.

Нет, чтобы подумать о таком перед тем, как отправиться менять деньги на зерно Скверны. Тогда бы его точно посчитали идиотом.

— Все мы не без странностей.

— Лучше скажу, что у меня была хандра.

Он вздохнул и с тоской уставился в окно. Надеюсь, сейчас он не думал о том, что зря не вышел чуть раньше и не получил подобие магии, которое помогло бы ему доказать родным…

— Тебе выбирать. Но чтобы из дома — ни ногой, пока я не узнаю, кто стоит за этим делом.

— И как ты собираешься узнавать?

— Есть способы… Свяжусь с нужным человеком и озадачу.

Точнее, совсем не человеком и он уже выполняет поручение. Но Лёне этого знать незачем. На Валерона он никогда внимания не обращал, считая его несерьезно мелкой собакой, ни на что не годной. Пусть так считает и дальше.

Задержка в Святославске была очень несвоевременна — в Озерном Ключе шла подготовка к уходу армии. К моменту, когда последний военный выйдет из города, мы должны быть способны взять власть в свои руки и поддерживать порядок.

Когда разговор с Лёней закончился, я сразу позвонил в поместье. Трубку взял Маренин.

— Добрый день, Георгий Евгеньевич. У вас всё в порядке?

— Добрый день, Петр Аркадьевич. Более-менее в порядке. Люди приходят, записываем. А у вас?

— На пару дней точно задержусь, потом посмотрим, — ответил я. — Наталья Васильевна выражала желание посетить оперу.

На той стороне линии воцарилось молчание. Я надеялся, что Маренин поймет меня