Скала и ручей - Татьяна Николаева

занимала геологическая карта с таким же обилием пометок, как и внизу, и под потолком у входа гирлянда освещала венок из сухих трав и самодельный ловец снов, вместо бусин в котором висели засушенные ягоды рябины и брусники, а вместо плетеного круга — обернутые грубой шерстяной нитью угловатые веточки.

Ринат сбросил ветровку, оставшись в неприметной серой футболке.

— Можете оставить вещи, и спускайтесь на кухню, — сказал он. — Я приготовлю ужин.

— Я помогу, — тут же подхватилась Элина и поспешила следом, пока мужчины остались переодеваться из окровавленной и грязной одежды во что-то приличное.

На кухне тоже обнаружилась гирлянда с теплым желтым светом. Ринат включил чайник, на деревянный поднос выложил миндальное печенье и оставшиеся с утра, уже остывшие боовы. Элина завязала волосы косынкой. Его черная флиска была ей очень к лицу, и она не стала ее снимать.

— Что бы ты хотела? — поинтересовался Ринат, выставляя к конфорке специи, соль, сетку картофелин.

— Это ваш дом и ваша кухня, — улыбнулась девушка. — А я голодная, как айдас. Так что за все буду страшно признательна.

— Тогда почисти картошку.

Элина огорченно поджала губы: этого она делать не умела. В городе за нее все делали овощечистки, овощерезки и прочие приспособления для нежных рук, но Ринат вручил ей нож, показал мусорное ведро и великодушно помыл картофелины, а сам занялся мясом. Длинные тонкие ломтики положил ровными рядами на сковороду, пересыпал специями, солью и перцем, добавил немного лука и свежей зелени. Девушка заглянула через плечо, сладко потянув носом воздух:

— Пахнет впечатляюще! Это оленина?

— Говядина. Олени — покровители охотников, и их есть у нас не принято.

— Да ладно? — лукаво подмигнула она. — А в ресторане в городе подавали. Или, когда очень хочется, то можно?

— Город и таежный поселок — это очень разные понятия о жизни, — охотник невозмутимо орудовал деревянной лопаткой и уже вынимал ингредиенты для какой-то выпечки, пока Элина храбро сражалась с третьей картофелиной. — В городе заплати, и тебе хоть звезду с неба принесут на блюдечке. А здесь свои нравы, свои правила. Природа намного ближе к людям, и они подчиняются ей. Главное правило местных — относись к миру так, как хочешь, чтобы он говорил с тобой. Разумеется, тут не рай на земле и нет патологически честных, но жизнь здесь спокойнее, нет гонки за идеалом, потому что каждый считает, что он создан природой, а значит, идеален по-своему. Поэтому и звезд с неба никто и не достает, и не просит. Потому что звездам место на небе.

— Сложно вы говорите, — Элина капризно надула губки и смахнула челку с глаз. — Если вам нечего делать, кроме как философствовать, поможете мне с картошкой?

— Давай сама. Мне еще боовы жарить.

С этими словами он отвернулся и принялся замешивать тесто, не обратив ни малейшего внимания на пухлые губы и хитрые зеленые глаза. Элина растерянно закусила волнистую прядь и грязной рукой поправила волосы: вот так равнодушно ей еще никто не отказывал.

Пока она медленно и трудно счищала кожуру с картофелин и завороженно смотрела, как сильные, крепкие руки охотника ловко управляются с тестом, Федор, Саша и Андрей спустились, втроем устроились на диване. По кухне плыли ароматы жареного мяса, острых специй, раскаленного масла и чего-то незнакомого, неуловимо сладкого. В очередной раз по просьбе Рината передавая ему нож, Элина почувствовала на себе цепкий, неприязненный взгляд и обернулась: Федор смотрел на нее хмуро, исподлобья. Она даже выронила полотенце:

— Ты чего?

Он жестом подозвал ее к себе. А когда она подошла, растерянная и удивленная, схватил ее за локоть и прошептал в самое ухо:

— Может, хватит на него пялиться, хотя бы при мне?

— Да ладно! — вырвала руку Элина. — Не выдумывай, он не в моем вкусе. Таежные медведи мне не нравятся.

— Не нравятся, но на этого ты так смотришь, будто вот сейчас готова под венец!

— Я вообще не готова под венец и не собираюсь, — усмехнулась девушка. — Давай лучше ты с ним поговоришь, и мы разойдемся мирно. Тем более, картошку я уже почистила.

Вымыв руки от черной пыли, Элина тоже уселась за стол, а Ринат снял с огня сковороду, разбросал ужин по плоским деревянным тарелкам неправильной формы, в глубокую миску высыпал горячие боовы. На столе как-то сами собой появились баночка меда, поджаренный хлеб с сыром, курут, ломтики золотистой картошки, сметана и ароматный, дымящийся зеленый чай.

С собранными в небрежный узел волосами, в серой футболке и кривовато повязанном фартуке, хозяин дома выглядел совсем не тем суровым охотником, что встретился ребятам накануне на рынке. Покончив с готовкой, он тоже присоединился к столу и обвел всех собравшихся пристальным взглядом:

— Ну, рассказывайте, что у вас за тайны королевского двора.

* * *

[1] Курут — сухой сыр в виде твердых шариков, изобретение азиатских кочевых племен.

Глава 4

Нелегкий выбор

Некоторое время прошло в молчании: ребята были так увлечены ужином, что никому не хотелось говорить, и слышно было только постукивание приборов о тарелку и хруст поджаренных лепешек. Однако Элина почти не притронулась ни к мясу, ни к хлебу, ни к обжаренным в масле сладостям — только вяло жевала картошку и как-то странно переглядывалась с Федором. Только спустя добрых двадцать минут он, опустошив тарелку, плеснул себе чаю в глубокую миску и заговорил.

— Кто такие охотники, мне хорошо известно — охотником был мой отец, и мы были уверены, что дар не обязательно передается по наследству. Жили мы хорошо, во всяком случае, я в детстве так думал, не замечая, что мама из-за отцовских выходок часто плакала. Когда я подрос и пошел в школу, отец стал уезжать в экспедиции надолго: на месяц, потом три, четыре, и вскоре мама с ним развелась. Не смогла жить якобы в семье и все время быть одна. Она перестала писать отцу первая, потом все реже отвечала на его письма, да он и сам писал меньше и меньше, но до моих восемнадцати лет вместе с письмами в конвертах приходили камни. Лазурит, топаз, яшма, аметист и горный хрусталь — у нас камнями можно было отделать целую комнату, но я прятал их в ящик, хранил, как память об отце.

И вот, когда мне исполнилось восемнадцать, мама сказала, что у меня должен быть выбор. Она не хотела, чтобы я жил с отцом в детстве, но сейчас готова была дать нам обоим шанс. Она отдала мне все его письма, адресованные ей, и я взглянул на того отца,