Скала и ручей - Татьяна Николаева

Утром Ринат поднялся раньше обыкновенного: стрелка на крошечных настенных часах еще не успела подобраться к шести. В доме было тихо, но раздавались посторонние, непривычные звуки: посвистывал носом простуженный Андрей, скрипел диван от того, что ворочалась в беспокойном сне Элина, то и дело пищал телефон Федора от уведомлений. Ринат написал записку о том, что если он не вернется к семи, то завтрак на кухонном столе, и вышел из дома.

Ранняя прохлада была приятной. Жара уже ползла по долине, разливаясь вместе с солнечным светом, и этот контраст тепла и холода обжигал и бодрил. Ночью выпала роса, легкие кроссовки мгновенно промокли, но, едва оказавшись на солнце, столь же быстро высохли, и до дома шамана Ринат дошел намного быстрее, чем накануне. По этой же причине он больше любил ходить и работать в одиночку: никто не задерживал, не задавал вопросов, и если он в чем-то ошибался, то винить мог только себя, и из-за его ошибок не страдали другие.

Даши-Батар, в старой потрепанной футболке и помятых штанах и еще более узкоглазый спросонья, открыл быстро. Из глубины избы сладко пахнуло свежей выпечкой и кислым молоком.

— Амитофо, Даши-Батар, — улыбнулся Ринат. — Завтракаешь?

— Заходи, сынок, — степенно кивнул шаман. — Только сели.

От недавнего камлания в избе не осталось и следа: только пучки сухой травы, бадейки с шерстяными кистями да обереги по углам и на полу напоминали о чужой природе междумирья, что царила в этом отдаленном от всех других доме. Шаман и вправду садился завтракать, но не один: в углу, между столом и дверью, сидел светловолосый парень лет тридцати. Полосатая тельняшка не по размеру висела на его плечах, как на сухой ветке, штаны были закатаны до колен, невольно обнажая синяки и ссадины на худых жилистых ногах. На груди у него болтался крохотный осколок аметиста на простом черном шнурке. Парень выглядел бледным, но вполне живым и здоровым, без крови и грязи его лицо оказалось простым и приятным, неопрятную щетину он тоже сбрил, вместе с ней сбросив лишних лет пять.

— Амитофо, Ринат Алексеевич! — улыбнулся он и приветственно приподнял руку. Надо же, и отчество знает.

— Амитофо… Рома? — Ринат удивленно изогнул бровь. — Поразительно…

— Ты хочешь сказать, он вчера еле жив был, — послышался за спиной голос шамана с легким акцентом, и Ринат обернулся в не меньшем удивлении. — А только светлые духи его душу приняли. И камень твой, что он надел нынче, еще как помог. Высота две девятьсот, не меньше, — довольный шаман тронул аметистовый осколок на шнурке у Ромы и весело поцокал языком. — Хороший камень, сильный. Раны заживут быстро.

— Я уже и не помню, где его взял, — Ринат поскреб в затылке и устроился на свободное место, у окна. В памяти невольно встала черноволосая девочка с хитрыми голубыми глазами, которая намедни самозабвенно врала про взятый на такой серьезной высоте камень с плохими примесями кварца и базальта. Тем временем Даши-Батар плеснул ему в кружку горный настой из самовара, насыпал в деревянную самодельную миску горсть ягод и орехов. — Но, видно, и правда высоко, раз такой хороший. Рома, ребята, которые ходили с тобой, хотят пойти еще раз… со мной. Они ночевали у меня и как-то убедили пойти с ними. Сегодня и завтра потренируемся, а в понедельник выйдем на маршрут.

— Я хочу с вами, — поднял светлые серые глаза Рома. — Пожалуйста, Ринат Алексеевич. руководитель из меня так себе, но помогать вам…

— А позволь спросить, откуда ты меня знаешь?

— Так в Аршате вас все знают, — он смущенно пожал плечами. — У вас самые лучшие аметисты.

— Рома, — Ринат взглянул на него строго. — Во-первых, прекрати мне выкать, у нас разница лет десять, если не меньше. Во-вторых, три дня назад в тайге ты чуть не погиб. Неужели настолько быстро восстановился? Твоя рана не могла так надежно зажить. Да и в общем…

— Знаете, Ринат Алексеевич… Ринат, — поправился Рома. — Утром я проснулся и чувствовал себя так, будто три дня лежал без сознания и ничего не помнил. И не чувствовал ничего. Вам… Тебе очень повезло в жизни, если ты не знал, что наш дар заботится о нас. Драгоценностям ведь выгодно быть кому-то нужными. Мы восстанавливаемся намного быстрее и легче обыкновенных людей.

— Я знаю. Но да, почти не проверял.

Пока Рома рассказывал, он вспомнил, что и сам замечал у себя необычную способность легче переносить боль и тяжелые физические нагрузки, таскать тяжелый рюкзак и выживать в непростых условиях, где кто-нибудь, умеющий чувствовать, давно бы разрыдался от страха, ударился в панику или просто заболел от холода, голода, сырости. Долгие и суровые экспедиции были не под силу обыкновенным людям. Выросшие в уютных и приятных условиях города, они не могли долго ходить и носить за спиной громоздкие рюкзаки со снаряжением, продуктами и геологическими пробами, не умели терпеть усталость, непогоду, сырость и грязь, холодные ночи, отступали перед трудностями, не знали, что значить протягивать руку помощи. Возможно, потому, что их чувства запрещали им это. А может быть, просто никто и никогда не подавал руку первым.

И если вся природа вставала за спиной у необыкновенного человека, и светлые духи принимали его душу, и камни делились собственной силой, то охотно верилось в его бессмертие — пускай даже не совсем физическое, а лишь духовное.

— А еще я знаю, что горное сердце действительно существует, — негромко и доверительно добавил Рома. В очередной раз наткнувшись на непробиваемую стену из сурового и насмешливого взгляда старшего охотника, он резко дернул вверх рукав тельняшки, и Ринат увидел небольшую татуировку на его правом запястье: простую и строгую розу ветров с одним длинным лучом, указывающим только вперед и обвитым изящной лентой.

— Что это?

— О племени, что живет высоко в горах и охраняет это самое сердце, вы… ты наверняка не слышал, — прищурился Рома. Ринат качнул головой, к великому его удовольствию. — А я знаю к нему дорогу.

— Что ж… Два дня отдохнуть тебе хватит?

* * *

Солнце вальяжно раскинулось на полу и позолотило бока всем кружкам, котелкам и железу. Сквозь стекла и плотную пелену дымки проходили тонкие лучи, как струны. Таежный туман, серебристый и густой, скользил вдоль окон, и казалось, что облака спустились на землю, а вокруг нет больше ничего, кроме этого густого дымчатого серебра.

Погода для выходов выдалась самой неподходящей: вязкая, тяжелая духота и плохая видимость, и ребята после завтрака собрались в просторной и теплой