Имперский повар 9 - Вадим Фарг

Света в это время полностью взяла на себя зал. Она нацепила ослепительную улыбку и легко порхала между столиками. Гости постоянно интересовались, куда подевался знаменитый шеф Белославов. Света мастерски отшучивалась, не моргнув глазом. Она вдохновенно врала про срочные контракты на поставки редких специй из восточных стран. Она заговаривала зубы аристократам, успокаивая всех своим медийным шармом. Никто из посетителей не должен был заподозрить временную слабость. Конкуренты сожрали бы их живьём.

Но как только последний гость покинул зал, маски были сброшены. Девушки заперлись в кабинете, задёрнув жалюзи, и устроили совет.

— Прошло сорок восемь часов, — холодно констатировала Лейла. Она бросила быстрый взгляд на циферблат своих часов. — Он должен был выйти на связь любым доступным способом. Если он молчит, значит, он не может говорить.

— Пора поднимать тяжёлую артиллерию, — кивнула Света. Она устало потёрла виски, стирая остатки фальшивой радости с лица. — Мы не можем больше сидеть ровно и улыбаться этим снобам. Нужно действовать.

* * *

Я стоял и сверлил тяжёлым взглядом женщину, которая дала мне жизнь, а потом бесследно исчезла из неё на долгие годы, оставив нас с Настей на растерзание стервятникам.

Елена тяжело вздохнула и медленно опустилась на диван. Она наконец перестала играть в гостеприимную хозяйку дома.

— Я виновата перед вами, Игорь, — тихо сказала она. Женщина смотрела на свои тонкие руки, словно видела на них кровь. — Я оставила вас одних. Я знаю, что этому нет прощения. Но у меня просто не было другого выбора на тот момент. Я ушла, чтобы отвести удар от вас. Я спасала ваши жизни.

— Выбор есть всегда, — жёстко отрезал я, скрестив руки на груди. — Просто иногда он нам сильно не нравится. Можно было остаться и бороться вместе.

Она не стала со мной спорить. Не стала жалко оправдываться или давить на жалость. Только посмотрела на меня уставшими глазами. В них плескалась грусть человека, который давно потерял всё самое дорогое.

— Чтобы понять всю картину и узнать, с чем именно мы столкнулись, скажи мне одну важную вещь, — попросила мать. Она явно решила перевести разговор в конструктивное русло. — Что именно ты уже знаешь о нашей семье? Что тебе удалось раскопать за это время в Зареченске и Стрежневе?

Я мысленно перебрал все известные мне факты. Утаивать что-либо сейчас не имело никакого практического смысла. Игры закончились. Нам нужно было выложить карты на стол, чтобы выжить.

— Я знаю про старое предательство, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза и не отводя взгляд. — У меня есть данные о «Гильдии Истинного Вкуса». И я лично читал секретные файлы с флешки покойной Фатимы Алиевой. Знаю, что вас и отца предали ради денег и политической власти в городе. Я прекрасно знаю, что отец не был отравителем того чиновника. Это была грязная подстава, чтобы устранить его.

Елена внимательно выслушала меня. Она ни разу не перебила и не задала ни одного лишнего вопроса. Когда я закончил говорить, она кивнула, соглашаясь с моими выводами.

— Барон Воронков трус и алчный предатель, — произнесла она ровным тоном. В её голосе не было злости, только холодная констатация факта. — Это чистая правда. Он продал нас, но он не убийца. У этого слизняка просто не хватило бы смелости на такое серьёзное дело. И он далеко не главный враг в этой партии. Он лишь мелкая пешка.

Я недоуменно нахмурился, пытаясь сложить сложный пазл в своей голове. Если не трусливый барон Воронков из Гильдии. И если не влиятельный столичный граф Яровой со своими амбициями. То кто тогда дёргает за ниточки все эти долгие годы? Кто обладает такой огромной скрытой властью, чтобы заставить мою мать прятаться в тайной квартире?

— Наш настоящий враг, — продолжила Елена после недолгой паузы, — это один из истинных основателей «Гильдии». Тот самый человек, которого все в высшем обществе давно считают мёртвым.

Она выдержала паузу, словно давая мне время подготовиться к правде.

— Опальный князь Диворский, — выдохнула она имя, которое я слышал впервые в жизни. — Он виртуозно инсценировал свою смерть много лет назад. Ушёл в глубокую тень. И теперь он лично, методично охотится за нашей кровью. За тобой и Настей.

* * *

— Князь Диворский, — медленно повторил я.

Я словно пробовал это имя на вкус. Вкус оказался пресным, он отдавал плесенью и старой горечью.

— Хорошо. Допустим. Кто он такой и зачем ему мы? Требую нормальных объяснений, без лишней драмы и загадочных взглядов. Мы не в театре, а я не зритель.

Елена снова вздохнула. Сейчас она выглядела просто уставшей женщиной.

— Мы не простая семья, Игорь, — сказала она тихо. — Наш род, это дальняя побочная ветвь Императорской фамилии.

Я нервно хмыкнул.

— Звучит как начало романа для скучающих домохозяек. Дальше окажется, что я тайный наследник престола? Будем отвоёвывать золотую корону с половником в руках?

— Не кривись, — спокойно продолжила она. Мою иронию она пропустила мимо ушей. — Мы не претенденты на трон. Нам абсолютно не нужна корона. И никто нам её не даст. Но в наших жилах течёт особенная кровь. Она даёт редкую форму магии.

— Я обычный повар, — резко перебил я её. — Моя единственная магия, это крупная соль, свежий перец и правильная прожарка куска говядины.

— Дослушай меня, — жёстко сказала Елена. — У нас есть врождённое сопротивление любому ментальному давлению. Это не заученные заклинания. Это просто часть нас. Как цвет глаз или форма ушей. Ни один маг не сможет залезть тебе в голову и навязать свою волю.

Я задумался. В памяти сразу всплыли все прошлые стычки с местными магами. Я вспомнил, как напыщенные графы и бароны пытались задавить меня своей аурой. Как сгорали защитные амулеты, а мой разум оставался абсолютно чистым и холодным.

Я медленно выдохнул, попытался успокоить колотящееся сердце. Вся моя жизнь здесь была постоянной борьбой за выживание. Я дрался с бандитами, спорил с чиновниками, ставил на место аристократов и уничтожал конкурентов. Я побеждал их всех с помощью обычного ножа, стальной сковородки и здравого смысла. Я сутками выстраивал работу, искал фермеров, учил людей правильно резать лук.

Но сейчас передо мной стоял враг совершенно иного калибра. Враг, которого нельзя было купить, запугать или накормить. Он мог легко залезть в голову и переписать