Имперский повар 9 - Вадим Фарг

— В этом я смог убедиться на собственной шкуре.

— Нет, я не о твоих испытаниях. Житейские проблемы бывают у всех. Конечно, твои намного… увлекательнее. Но я хочу рассказать тебе о магии. Ведь она течёт в наших жилах, пускай ты её особо и не ощущаешь.

Я снова подобрался, разговор становился всё более интересным.

— Эфир — это энергия всего нашего мира. Аура, сила, магическая подзарядка… называй как хочешь. Но факт в том, что она помогает магам не терять свою силу.

— То есть, если сильно напрячься, то я смогу кидаться огненными шарами? — хмыкнул я.

— Не паясничай. До такого не дотянули даже самые элитные военные маги. Хотя, кое-что у них получилось. Но речь не об этом. Эфир, он повсюду, и всё же он ограничен. Да, в мире существует его циркуляция из самых недр нашей земли. Но маги не должны слишком много его поглощать, иначе это нарушит природный баланс.

Природный… Травка… что-то мне подсказывает, что мой «полёт» в иное измерение и встреча с таинственным лесным духом отнюдь не совпадение.

— «Альянсом» правят сильные маги, которым уже больше сотни лет.

О, а вот сейчас теории заговоров начнутся? Интересно, а Рокфеллеры здесь тоже существуют?

— Но они хотят быть монополистами во всём. И во владении эфира и магии тоже. Но для этого нужно, чтобы остальные стали слабее. И их главное оружие, самое гениальное и чудовищное, что можно было придумать… — она резко обернулась, и её глаза в полумраке комнаты сверкнули, как два уголька в остывающем гриле. — Это еда.

У меня внутри всё похолодело. Не от страха. От омерзения и какой-то злой правоты, которая вдруг встала на своё место, как последний кусочек пазла.

— Эти порошки… — прошептал я, и слова царапали горло. — «Дыхание Дракона», «Поцелуй Нимфы», «Шёпот Леса»… вся эта химическая дрянь.

— Именно, — кивнула Елена. — Это медленный, но верный яд. Он не убивает физически. Нет, это было бы слишком грубо и заметно. Он постепенно, год за годом, «засоряет» магические каналы человека. Забивает их, как дешёвый маргарин забивает сосуды. Маг, который питается этим, становится слабее. Он теряет связь с источником, с эфиром. Он может творить лишь простейшее, полностью завися от артефактов и… готовых порошков. Альянс, через подставные фирмы, через взятки и ментальное внушение, сделал эту еду модной. Статусной. Пищей аристократов. Чем дороже ресторан, тем больше в нём «магии». И тем быстрее его посетители превращаются в магических инвалидов.

Я вспомнил лицо графа Ярового на балу. Его надменную усмешку, когда он пробовал моё блюдо. Он, один из верхушки «Альянса», наверняка питался чем-то другим. А вся остальная знать с восторгом поглощала отраву, считая это признаком элитарности. Моя ненависть к суррогатам, к ленивым поварам и безвкусной еде вдруг обрела новый и зловещий смысл. Я боролся за вкус, за честность, за искусство. А оказалось, что всё это время я был врачом, который интуитивно пытался отучить пациентов жрать мышьяк, потому что он «красиво блестит».

— Но зачем… Зачем им понадобилось так давить на нашу семью? На отца? Мы ведь не были главами магических родов, — спросил я, пытаясь сложить всё полностью.

Елена снова села. Её лицо стало жёстким, словно высеченным из камня. Она рассказывала историю не как свою личную трагедию, а как следователь, зачитывающий материалы дела.

— Потому что мы узнали правду. Не всю, но её часть. И эта часть была достаточно ужасна. Много лет назад князь Диворский убил дочь одного очень знатного аристократа. Несчастный случай на охоте, так всё было представлено. Но это была ложь. Он убил её хладнокровно. А потом… потом он просто стёр и подменил память десяткам свидетелей. Целому баронскому роду, их слугам, гостям. Заставил их видеть то, чего не было. Заставил их горевать о трагической случайности. Твой отец тогда уже добился кое-какого успеха в кулинарии, а я… я была просто молодой аристократкой с неудобным даром. Мы случайно, по крупицам, по оговоркам, по несовпадениям, поняли, что произошло нечто страшное.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух. Я молчал, боясь спугнуть эту исповедь.

— Когда мы попытались докопаться до истины, Диворский понял, что мы — угроза. Он атаковал. Не физически, а ментально. Это был поединок, Игорь. Он пытался ворваться в наши разумы, чтобы переписать их, как старую книгу. Он попытался надавить на меня, но каким-то чудом моя кровь… наша кровь, не позволила ему сделать этого. Более того, тот момент, когда он был в моей голове, я смогла проникнуть в его. И я увидела всё. Весь план «Альянса». Всю эту паутину лжи, отравленную еду, ослабление магов… Это было чудовищно. От нечеловеческого напряжения мы оба рухнули без сознания.

— Но он успел, — закончил я за неё, и слова дались мне с трудом. — Он успел изменить память всем остальным.

— Да. Когда мы очнулись, мы были уже не героями, раскрывшими заговор, а сумасшедшими, обвинёнными в ереси и попытке государственного переворота. Нам никто не верил. Все, кто мог нам помочь, теперь смотрели на нас как на врагов. Нам пришлось бежать. Бросить всё. Начать жизнь с нуля под чужими именами. Вот почему вы оказались в Зареченске. Вот почему твой отец из блестящего шеф-повара превратился в владельца маленькой закусочной. Он не сдался, Игорь. Он продолжал бороться, как мог. Он пытался кормить людей честной едой. Он просто… проиграл.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Вся жизнь моего отца, все его неудачи, его позор, его ранняя смерть — всё это предстало передо мной в совершенно новом свете.

— Значит, война, — выдохнул я. — Так тому и быть.

Сказать-то легко. А вот понять, с кем именно воевать, оказалось куда сложнее. Я поднял глаза на женщину.

— Последний вопрос, — сказал я, и голос, на удивление, не дрогнул. — Почему мы? Я не понимаю. Зачем какому-то князю Диворскому так цепляться за нашу семью? Отец был простым поваром. Мы не владели землями, не командовали армиями. Мелкая сошка. Зачем ему понадобился весь этот цирк? С отцом, с тобой, теперь вот со мной.

Елена смотрела на меня долго и изучающе. Будто прикидывала, не сломается ли у меня позвоночник под тяжестью ответа. Видимо, решила, что я достаточно окреп.

— Потому что мы не сошка, Игорь. Мы — ошибка в системе.