Нартуган: Из огня и магии - Ануар Нурланулы Кошкарбаев

— Значит, ты всё-таки видела отца? Это был он. — его глаза вспыхнули.

— А в кого, по-твоему, я метнула копьё?!

Нартуган замер, но через секунду на его лице промелькнуло что-то похожее на изумление. В груди вспыхнуло странное, почти тёплое чувство — он не ошибся, не выдумал, не сошёл с ума. Это был его отец. Он действительно существовал. Напряжение, которое он даже не осознавал, словно спало с плеч, и вдруг стало легче дышать, будто открылась дверь, впустившая свежий воздух.

— Это и есть мой отец… Уф… А то я думал, что схожу с ума. — Нартуган провёл рукой по лицу, пытаясь осмыслить услышанное. — Но маленького существа ты не видела? Он к тебе не приходил?

— Существо? Ты про девону? — Она покачала головой. — Какой же он монстр… Он всего лишь посыльный.

— Так он приходил? — Нартуган поднял взгляд. — Что ты ему сказала?

— Как мы с твоим отцом запланировали, он должен был прийти и помочь тебе освоить особое заклинание. Ты его освоил?

Нартуган сидел, сгорбившись, но, осознавая сказанное, медленно выпрямился. Он сжал пальцы на краю сиденья, но тут же ослабил хватку.

— Подожди… — Он перевёл взгляд на мать, и в глазах мелькнуло недоумение, смешанное с растущей злостью. — Ты хочешь сказать, что всё это время ты знала, что он жив?

Бике не отвела взгляда, но её пальцы чуть заметно сжали ткань платья.

— Да.

— То есть, ты даже не пыталась мне сказать. Никогда. Ни слова. Ни намёка. Почему?

Мать чуть приподняла подбородок, будто этот вопрос её не удивил.

— Я исполняла тайный план твоего отца. — Голос её оставался ровным, но он чувствовал, что это только маска. — И, следуя ему, ты не должен был знать, что он жив.

— И что же это?

Бике чуть склонила голову набок, будто взвешивая, стоит ли продолжать этот разговор.

— Вырастить тебя и не говорить, что твой отец жив. Вот и весь план.

— Я всё своё детство провёл без отца! Он был мне нужен! Я боялся спросить у тебя, где он! Столько ночей я засыпал с ненавистью к нему просто за то, что его не было рядом! И что в итоге я получаю? Вот и весь план!? Ты серьёзно?!

Она промолчала.

— Ну ответь же мне, мама. Теперь что? Почему отец снова исчез? Или это тоже часть вашего "плана"?

Бике смотрела на него внимательно, и теперь в её глазах он уловил не только напряжение, но и что-то ещё. Удовлетворение. Она немного наклонилась вперёд, будто собиралась сказать что-то важное, но передумала.

— Твой отец скоро вернётся. — Голос её прозвучал мягче, но в нём всё ещё оставалась осторожность. — Я понимаю, что у тебя много вопросов. Возможно, больше, чем я могу сейчас объяснить. Но сейчас важнее другое.

Она выдержала паузу.

— Я хочу увидеть, чему он тебя научил. Расскажи или покажи.

— Почему ты мне не сказала? — Нартуган не повышал голос, но его слова прозвучали твёрдо. — Ты знала, что он жив, всё это время, но молчала. Почему?

— Так было нужно.

— Нужно для кого? Для тебя? Для него? Или ты считала, что мне лучше не знать?

— Я не могла сказать.

— Не могла или не хотела?

Она отвела взгляд.

— Некоторые вещи было важно сохранить в тайне.

— От кого? От меня?

Бике медленно вдохнула, но не ответила.

— Ты понимаешь, что, сколько бы ты сейчас ни молчала, я всё равно буду искать ответы?

— Я понимаю.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Он ждал ответа, но Бике твёрдо решила хранить молчание. Он знал тяжёлый характер матери и понимал: если она что-то решила, переубедить её невозможно. Стиснув зубы, он посмотрел на неё, затем выдохнул и кивнул.

— Ладно. Раз так…

— Ты всё равно хочешь, чтобы я показал, чему он меня научил?

— Хочу.

Нартуган выпрямился, бросил взгляд на стены, затем поднялся.

— Это заклинание слишком опасно, чтобы использовать его внутри. Давай выйдем во двор, и я тебе покажу на камнях.

— Ты что? — Бике резко оборвала его. — На улице нельзя использовать магию! Запомни это, а лучше пообещай мне, что не будешь этого делать.

— Почему?

— Таков закон. В мире магии есть божественные запреты, которые нельзя нарушать. Магию запрещено использовать для обогащения, власти, влияния на людей или общественные структуры. Любая попытка изменить людскую систему считается нарушением.

— И что тогда?

— Твоё заклинание на улице могут заметить. Если это посчитают за влияние, ты исчезнешь.

— В смысле исчезну? Где я окажусь?

— Этого, увы, никто не знает. Никому не удалось избежать наказания. Поэтому это явление и называют божественным запретом.

Нартуган фыркнул, скрестив руки.

— Ага, значит, если я выйду на улицу, создам копьё и метну его в кого-то, это запрет? — Он приподнял бровь, глядя на мать с откровенной насмешкой. — Странно. Потому что кое-кто сделал то же самое, и, насколько я вижу, даже не исчез. Бике спокойно встретила его взгляд.

— Это моя способность. Мою магию не видно обычным людям.

— Ага, как удобно.

— Не в этом дело. — Она чуть наклонила голову, будто оценивая, готов ли он к такому ответу. — Божественный запрет действует и на меня. Но моя техника остаётся незаметной. Обычные люди не видят удара, не понимают, что произошло. Это позволяет мне устранять плохих магов в общественных местах, когда они меньше всего этого ожидают.

— То есть ты могла атаковать кого-то прямо на улице, и никто бы не понял, что произошло? — Нартуган чуть прищурился.

— Именно. Поэтому я могу себе это позволить.

— А меня можно научить такому?

— Для начала покажи, чему ты сам научился.

— Дома не стоит, мама.

Бике поднялась со стула, на секунду задумалась, затем провела рукой по подбородку.

— Да что это за заклинание такое… — Она молча обдумывала ситуацию, а спустя пару минут кивнула сама себе. — Ладно. Тогда завтра выйдем на крышу многоэтажки, и ты покажешь. Договорились?

— А как же школа?

— Никто её не отменял. Пойдём после уроков. — Для Бике ничто не могло стать причиной прогула школы.

Наступил следующий день. Нартуган, как обычно, сидел на задней парте, уткнувшись в тетрадь, но его мысли были далеко от уроков. Вчерашний разговор с матерью до сих пор не давал ему покоя, а загадочность отца только добавляла вопросов. На перемене к нему подошли Ляззат и Салтанат.

— Скажешь, где ты вчера пропадал? — Ляззат выглядела уставшей: под глазами залегли тёмные круги, волосы были собраны кое-как, а в голосе слышалась тревога.

— Отец отвёл меня куда-то, а вечером я вернулся домой. Всё хорошо.

— Ты так говоришь, будто это обычное дело. —