Под драконьей луной - Робин Слоун

Тем не менее у волшебника был подбородок киноактера.

И у него не было знака. Чистое лицо безо всякой метки. Это и странные энергии, которые он наколдовывал в своей башне, подтверждали его особый статус.

Рядом с Мэлори трусил его пес Кабал. Кабал был старше и злее остальных замковых собак и не имел иного назначения, кроме как жаться в волшебниковой тени. Ариэль давно оставил попытки с ним подружиться.

Гончий пес по имени Вулкан бросился навстречу волшебнику, но Кабал коротко рыкнул, и Вулкан, скуля, побежал обратно.

Волшебник крикнул:

– Ариэль де ла Соваж! Близится Хлебоуин! Твой брат завтра станет рыцарем.

Никто больше не называл его Ариэлем де ла Соважем, и мальчик не знал – так и не смог разобраться, – издевается над ним волшебник или нет.

– Быть может, это лишь начало его возвышения, – продолжал Мэлори. – Быть может, Кей однажды станет королем.

– Вряд ли, – ответил Ариэль из вежливости, помня, что говорит с регентом.

На самом деле он считал, что король из Кея будет лучше, чем из любого другого рыцаря. Лучше Мэлори? Трудно сказать. Для жителей деревни волшебник был частью их среды обитания; его воспринимали скорее как погоду, чем как правителя.

– Впрочем, – добавил Ариэль, – я горжусь братом.

Волшебник подошел ближе. Его пес глядел на мальчика скучающе и злобно.

– Праздник обещает быть славным, – сказал Мэлори. Он похлопал руками в перчатках и выдохнул в пустоту. Его дыхание не клубилось морозным паром. – Мы все с нетерпением ждали этого дня. Некоторые из нас – очень долго.

Мэлори пошел дальше. По долине пронесся ветер, сосны закачались, стряхивая с ветвей снег.

В псарне Ариэль включил обогреватель и расчесал всех собак по очереди, проверил их царапины и ссадины, намазал Вулкану проплешину на заду, подкупив пса ломтиком грибного джерки, чтобы тот не слизал мазь в первые же минуты.

Мастер Гек сидел за верстаком.

– Как вы думаете, Кей станет королем? – спросил Ариэль.

Гека он не боялся. Псарь говорил с ним серьезно и никогда не выдавал его тайн.

– Кей? – повторил Гек. – Да, наверное, он мог бы. Однако надо задать вопрос: стоит ли Кею становиться королем?

– По мне так лучше он, чем кто другой, – сказал Ариэль.

Псарь фыркнул:

– Не помню, чтобы ты раньше говорил о политике.

На самом деле Ариэль был озабочен будущим Кея, которое внезапно показалось очень близким.

Позже, проходя мимо каменной церковки, он остановился, зная, что здесь его брата будут посвящать в рыцари. Посередине церковного двора стоял камень, на камне – наковальня, а из наковальни торчал меч.

Как при игре в таверне, секретная карта легла наконец на стол, явив логику странного расклада.

Сирота, замок, приемные родители. Славный брат по имени Кей, меч в камне. Я знал эту историю из антского хранилища. Там она лежала в иной форме, сжатая и переработанная, какой и была всегда.

Однако я ее знал.

В мгновение ока моя концепция Соважа преобразилась. То, что могло быть выживанием последних остатков человечества, приобрело вид грубой постановки. В главной роли Ариэль: неведомый принц, который извлечет меч. Тут сомнения исключались. Деревня предстала размалеванным задником. Все было новодельное, сляпанное абы как; высокотехнологичная экипировка выглядела несуразно, волшебник с его самолетом – еще несуразнее, но меч на церковном дворе, камень с его весомостью… они, как линзы, наконец сфокусировали картину.

Ариэль стоял в центре большого плана, и если я покамест не знал, чьего, у меня были подозрения.

Хлебоуин

1 ноября 13777 года

Всю ночь шел снег. К утру Соваж преобразился в притихшее белое бездорожье. В воздухе плыло ощущение чего-то священного, словно по заказу служительницы из серой церковки, где оруженосцев сегодня должны были посвятить в рыцари.

Ариэль нашел брата на кухне замка, где Кей очаровывал кухарку Элизу, чтобы выманить у нее пирог. Половину добычи – почти чистое масло – он уступил Ариэлю, и братья, каждый со своей долей, устроились у горящего очага.

– Волнуешься? – спросил Ариэль.

– Не-а, – ответил Кей. – Чего тут волноваться? Хлопнут по плечу, молитву прочтут. Ничего не изменится.

– Ты будешь рыцарем, получишь привилегии…

Главное, Кей сможет заявить притязания на трон либо оспорить чужие притязания и нехотя предложить свою кандидатуру, а потом бесконечно собачиться… Именно за этим проводили свою жизнь рыцари.

– Я буду жить, как прежде, – упорствовал Кей. – Мне и так все нравится.

– Я стану называть тебя сэром Кеем, – возразил Ариэль. – Вашим светлейшеством милостивым государем рыцарем.

– Правда? А я думаю, ты будешь обходиться со мной, как всегда. Пердеть в мою сторону.

– Я не посмею, – ответил Ариэль. – Ты зарубишь меня мечом.

Потом он пернул, и оба рассмеялись.

Кей внезапно притих.

– У меня сегодня не будет меча.

Ариэль вскочил:

– Почему? Что случилось?

Несколько месяцев братья ни о чем другом не думали. В кузнице они бесконечно разглядывали эфесы, терзаясь выбором, пока Кей не остановился на толстенькой рукояти в форме желудя. Как только меч закалили, Кей принес его в комнатушку при псарне. Вместе с братом они развернули тряпье и долго благоговейно разглядывали клинок.

Сейчас лицо Кея потемнело.

– Он исчез, и я могу лишь предположить, что где-то его забыл.

– Не может такого быть! – искренне воскликнул Ариэль. Его брат всегда был образцом внимательности. Он бы пирожок не положил где ни попадя, а уж тем более меч. – Может, Гал и Перси решили над тобой подшутить…

– Вряд ли, иначе они не морозили бы пальцы, ища вместе со мной. Мы вышли с первым светом и скребли везде, где он мог лежать… – Кей вздохнул. – Пойду без меча, а как снег сойдет, разыщу его. Перси сказал, я буду Рыцарем Весны. – Он улыбнулся с неубедительной веселостью. – Красивая будет история.

Некоторое время братья сидели молча, придавленные огорчением.

Кей тяжело поднялся.

– Пойду к Галу и Перси, – сказал он. – Мы должны надеть священные облачения и весь день распевать священные песни. Увидимся на церемонии. Не смейся слишком громко.

Брат ушел. Ариэль остался. И его лицо, и мысли были сведены отчаянием. Он любил меч почти так же, как Кей, и ему нравилось думать о Кее с мечом.

Внезапно Ариэль вскочил и мелодраматически объявил пустой комнате:

– Мой брат Кей не будет сегодня без меча.

А может быть, он объявил это мне.

Да, история была мне известна. Пусть мальчика звали Ариэль де ла Соваж, однако его глубинную сущность я знал теперь точно и