#КаталогНечистойСилы2 - Андрей Волковский

никому незнакомое средство от комаров и клещей со стремительно истекающим сроком годности. Берём его. Лисс прихватывает упаковку сухариков и пару шоколадных батончиков. Кассир и кассовый аппарат работают медленно и неохотно, так что мы едва успеваем на нужный автобус.

Перемотка кадров: неудобные сиденья, однообразные пейзажи за грязным окном, сосед, окутанный шлейфом печали и перегара.

Сумерки быстро закрашивают скучные пейзажи в тёмное, и когда мы выходим на Хвоёвке, вокруг почти черно.

— Толян говорил, что призрак тут неподалёку бродит, — говорит Лисс. — Проверим, тут ли он — и в СНТ, к Эдику. Как вам план?

Дина мотает головой, кутаясь в тёплую кофту и поправляя капюшон.

— Нет, сначала найдём этого Эдика, а потом в лес.

— Тут недалеко, найдём без проблем, — заявляет приятель.

Он ведёт нас через дорогу, огибает большой дом с вычурными башенками. Затем мы идём вдоль узкой улицы с невысокими заборами и раскидистыми кустами, изрядно затронутыми осенью, и наконец останавливаемся возле домика с бело-голубым палисадником. На заборе крупно нарисован номер дома — 13.

— Нам сюда! — кивает сам себе Лисс и стучится в ворота.

Нам открывают тут же. Нас встречают сразу пятеро: невысокий патлатый Эдик, его младший брат, ошарашенный зелёными волосами Лисса, строгая девушка в больших очках и две бойкие собачки.

После того, как все перезнакомились, нам предлагают чай, ещё тёплые домашние булочки, картошку с огорода и салат из свежих овощей, но мы с сожалением отказываемся. Стоит сесть за стол — и идти в сгустившиеся сумерки искать мертвеца не захочется совсем. А надо.

Лисс спрашивает, знает ли кто-нибудь о мёртвом грибнике.

— Ага, он в прошлом году пропал! — кивает Эдик. — Я сам его в лесу слышал. Он мне аукал. Жутко так. Бр-р-р!

Парень ёжится, а его братишка добавляет:

— У меня в классе его почти все слышали. А Илюха с Дюхой даже видели. Говорят, он с отрезанной головой и весь такой в слизи и в кровище!

— Вот ерунда! — фыркает девушка в очках, назвавшаяся Томой. — Он просто прозрачный мужчина в дождевике. С корзинкой.

— Ты его видела? — уточняет Лисс.

— Да. Он меня поманил за собой, но я, конечно, не пошла.

— А как его звали, никто, случайно, не знает? — задаёт важный для нас вопрос Дина.

— Кажется, Анатолий… — неуверенно отвечает Тома. — И фамилия точно на «П» начинается. О нём во всех местных газетах в прошлом году писали и в сети тоже. Ещё интервью с его женой было.

— Ща найду! — хватает телефон Эдик.

— А можно с вами в лес? — тихонько спрашивает его братишка.

— Нет, приятель, — качает головой Лисс. — Ты ужасно смелый парень, и в другое время нам бы твоя помощь пригодилась, но не сегодня. Темно уже и холодно, в лесу запросто можно без всяких призраков неприятностей найти. Нам тогда от твоего брата влетит и от Томы.

Приятель дружески тычет кулаком мальчишку в плечо, и тот, вздохнув, принимает отказ.

— Вот, нашёл! — заявляет Эдик. — Анатолий Потапов, шестидесяти шести лет. Пошёл за грибами и потерялся. Его тут все искали.

Он показывает статью с фотографией и данными Потапова, и Дина берётся за свой телефон, чтобы проверить информацию.

— А мёртвый грибник только в прошлом году появился? — уточняет Лисс. — Или приходит каждые десять лет? Или раз в сто лет появляется? Есть легенды какие на эту тему? И вообще у вас тут часто люди пропадают?

— Только в прошлом году. Раньше такого не было. Таких легенд не слышала. Люди не пропадают, — чётко отвечает на каждый из вопросов Тома. — То есть пропадают, конечно, но тут же находятся. Каждый грибной сезон. В основном старушки. Как-то целая семья потерялась, но их тоже нашли через два дня: все живы, к счастью. Призрак у нас впервые.

Эдик и его братишка кивают, подтверждая слова подруги.

— Ладно, идёмте, — говорит Дина. — По крайней мере, проверим, Потапов это или нет.

Я тут же вспоминаю слова Белкина о том, что призраки не всегда приходят на своё имя по паспорту. Однако, увы, других вариантов у нас пока нет.

Через десять минут мы выходим из уютного домика в прохладный вечер. На улице совсем стемнело. Окна почти всех дачных домиков темны, и кажется, что здесь никого не осталось. Холодный, совсем осенний ветер шуршит листвой и обещает выстудить шатающихся в темноте людишек без всякой пощады.

Мы идём к лесу. Дина зябко ёжится, я еле сдерживаюсь, чтоб не копировать её движения, и даже Лисс кажется не таким бодрым, как всегда.

Мысленно решаю, что если мы за полчаса не обнаружим ничего подозрительного, то вернёмся к Эдику. В конце концов, вызов можно и утром провести.

— Отойдём от дороги на всякий случай, — говорит Дина, — и проведём ритуал. Если призрак не отзовётся, вернёмся на дачу.

Никто не возражает. Вечерний лес кажется декорацией к малобюджетному ужастику, а в шорохе листвы под короткими, сильными порывами ветра слышится подозрительный хоррорный шёпоток.

Вот чего обычно не бывает в декорациях это вечерней росы. Джинсы очень скоро становятся сырыми, даже носки почему-то намокают.

И ещё назойливое комарьё. Неведомым репеллентом мы воспользовались плюс взяли тот, что любезно предложила Тома из своих запасов, но мерзкие насекомые плевать хотели на наши меры предосторожности. Очень скоро мне захотелось выскочить из проклятого леса, залезть в душ и расчесать все-все комариные укусы.

Лисс тоже то и дело дёргается и хлопает себя то по шее, то по плечам.

Да уж, к лесным прогулкам мы явно не готовы.

Мы не сговариваясь останавливаемся на полянке метрах в двадцати от дороги. Тут и проведём ритуал, пожалуй.

Я лезу в рюкзак за свечами, но меня отвлекает напряжённый голос сестры:

— Костя, он тут.

Поднимаю голову и вижу призрака. У него действительно есть корзинка. И дождевик. Немолодой усатый полупрозрачный мужчина смотрит на нас чуть насмешливо и, кажется, выжидательно.

Привычный холодок пробегает по спине и тут же почти исчезает.

— Вы Анатолий Потапов? — осторожно спрашивает Дина.

— Анатолий Петрович, — с достоинством кивает призрак.

— Извините, не знала вашего отчества, — отзывается сестра. — Мы пришли, чтобы проводить вас... Вы знаете, что с вами случилось?

Её голос звучит мягко и заботливо, словно она не хочет обидеть или напугать мёртвого грибника.

—