#КаталогНечистойСилы2 - Андрей Волковский

Я пытаюсь подняться с пола, но получается лишь перевернуться на спину. Поворачиваю голову и вижу лежащую ничком сестру.

— Дина, — хрипло окликаю я.

Она слабо шевелится, приподнимается на локтях. Её лицо мертвенно-бледно, но спокойно.

— Всё кончилось, — говорит она.

Я перевожу взгляд в сторону, ища Лисса. Он обнаруживается у тумбы, к которой было прислонено зеркало. Зеркало упало и наверняка разбилось. Приятель сидит, привалившись к тумбе, и утирает идущую носом кровь. Поймав мой взгляд, он улыбается, но у меня нет сил ему ответить.

Несколько минут мы лежим и сидим неподвижно. Первым поднимается Лисс и, слегка пошатываясь, идёт помогать Дине. Я нахожу в себе остатки сил, чтобы сесть, а затем, опираясь на кресло, в котором не так давно сидела Таня, встать.

— Идите умойтесь, — говорит Дина, — а я посмотрю, как Таня.

Она отстраняется от Лисса и идёт к бабушкиной спальне.

Лисс спрашивает:

— У меня тоже кровь под носом, да?

Молча киваю.

В ванной мы по очереди долго умываемся. Я даже рад, что зеркала тут нет: уверен, отражение меня сейчас не порадовало бы.

Лисс, умывшись, встряхивается и ворчит, что надо делать в квартире уборку, а он уже опять голодный-преголодный.

В прихожей мы натыкаемся на суетящуюся Таню: оказывается, её мама и бабушка приезжают через час, и ей надо быть дома и лучше бы к приезду родных помыть посуду, оставшуюся с памятной жуткой ночи, и помести полы.

На прощанье Таня долго обнимается с Лиссом, а Дину даже целует в щечку на прощание.

Со мной девочка не настолько мила, и уже открывая ей дверь, я не выдерживаю и задаю не дающий мне покоя вопрос:

— Тань, а почему ты написала мне, а не Лиссу?

Девочка удивлённо смотрит на меня и говорит:

— Я тебе не писала… И Лиссу не писала. Я вообще в шоке была, когда вы приехали! Думала, вы как-то узнали про то, что Оля умерла, и про Пиковую Даму…

— Подожди, как это «не писала»? — я достаю телефон и пытаюсь найти нашу переписку.

«Аккаунт удалён».

— Можешь телефон показать? — спрашиваю я.

Безмерно удивлённая Таня протягивает телефон. Вот её аккаунт: то же фото, тот же ник… Хотя нет, не тот же: мне писала «TANECHKA8913», а акк Тани — «TANE4KA8913». Переписки со мной ожидаемо нет.

— Я так обрадовалась, что вы приехали! И вы правда спасли и меня, и Вику, и Дюшу — всех! Ну, кроме Оли, — Таня грустно замолкает.

— Мне очень жаль твою подругу, — говорю я. — Но её уже нельзя было спасти.

— Я понимаю. Извини. Я правда рада, что вы приехали. А то бы эта гадость всех убила. Спасибо, что вы есть!

Она вспыхивает от смущения и выбегает за дверь.

Так кто же написал мне? Кто заманил нас прямо в руки Пиковой Дамы? Кто и зачем?

Дремучий лес. Без камеры

в

Последние недели августа я провёл в Вединовске. Дважды встретился с родителями, трижды — с Белкиным, а всё остальное время фотографировал бабушкины заметки. Сначала я хотел забрать все её записи с собой, но Дина воспротивилась: можем ведь потерять — и как тогда быть? Поразмыслив, правоту сестры я признал и остался в бабушкиной квартире. Думал закончить дня за три-четыре, но нехило ошибся.

Дина и Лисс уехали почти сразу. Мне показалось, что сестра избегает разговора, который неминуемо должен был состояться после инцидента с Пиковой Дамой. Метки, оставленные монстром, выцвели желтоватыми пятнами синяков и сошли без следа.

Дина после памятного вечера был тиха и молчалива.

Лисс, напротив, был бодр и весел. Собственно, почему ему не быть бодрым и весёлым? Пиковую Даму фактически одолел он. Он всех нас спас. Он рискнул — и победил.

И я никак не мог отделаться от мысли, что от меня, в отличие от Лисса, пользы в тот вечер не было совсем никакой. Когда мы столкнулись с жутью, о которой бабушка даже в страшных сказках не рассказывала, я оказался бесполезным. Листая бабушкины записи, я пытался понять почему. Почему ба не рассказала нам всё, что знает? Почему не подготовила ко встречам с настоящим злом вроде Пиковой Дамы или того призрака? Почему открыла нам так мало?

Увы, сколько бы описаний существ и ритуалов я ни перечитывал, мои размышления упирались в один-единственный вывод: я не готов. Мне никогда не узнать, почему бабуля поступила так, как поступила, а значит, что толку задаваться бессмысленными вопросами? Важен результат, а результат именно такой: я не готов.

Поэтому я не только снимаю фотокопии с бабушкиных записей, но и перечитываю каждую страницу по три раза. Перебираю бабушкины вещи. Позволяю себе предаваться воспоминаниям, которыми пронизана каждая вещь в знакомых комнатах.

Дина пишет каждый день.

«Как ты там?»

«Когда собираешься к нам?»

«Нашёл что-нибудь интересное?»

«Я скучаю».

Отвечаю общими фразами. Не рассказывать же ей, как я ходил к Белкину и просил его учить меня. И как он отказал мне: мол, ученик у него уже есть, так что — увы. Проконсультировать при необходимости обещал, и на том спасибо.

Не стал я рассказывать и о том, что нашёл ту маленькую шкатулку, содержимое которой разглядывала Дина перед приходом Пиковой Дамы. Внутри коробочки, не защищённой знаками, обнаружился сломанный ключ. Не бабушкин: её сувальдный ключ я прекрасно помню, он был тёмным, будто закоптившимся и напоминал ключ от старого шкафа, стоящего в спальне ба. Его, по традиции, положили в гроб. А этот ключ английский, из светлого металла, самый обычный. Сломанный почти пополам.

Откуда он тут? Зачем ба хранила его глубоко в недрах шкафа? Чей он?

Свой ключ я нашёл, когда мне было пять. Помню, что он мне ужасно понравился, хоть и был самым обычным вроде ключей от нашей квартиры. Я отрыл его под кустом сирени во дворе и спрятал в ящик с игрушками. Сейчас я ношу его в связке ключей от дома.

Динин ключ на цепочке совсем маленький: такие обычно отпирают замки на почтовых ящиках.

У Лисса крестовый ключ: приятель долго таскал его в связке, но потом решил подвесить на один из многочисленных браслетов.

Лисс, кстати, каждые два дня шлёт кружки. Рассказывает о всяких пустяках, хвастается новым, ярко-зелёным цветом волос и говорит, что им меня не хватает.

Мне их тоже не хватает. Но