Я один вижу подсказки 17 - Никита Красавин

— Понял.

— Тогда идём!

Я пошёл за ним и спросил:

— Где лес-то?

Думал, что он будет рядом с пещерой, но что-то я ничего похожего на деревья рядом не вижу.

— До него нужно ещё дойти!

— Понял.

Я пристроился в хвост колонны и решил не спорить. Думал, что мы пойдём, но мы побежали в лёгком темпе.

Первые десять минут бега было легко. Просто данное тело реально слабое: мышц нет, выносливость никакая — я уже начал уставать, особенно неся верёвку и топор.

Ранее те казались лёгкими, сейчас — невероятно тяжёлыми. Хуже того, что вскоре мы вовсе сошли с протоптанной дорожки на непротоптанную.

Первый своим телом, считай, продалбливал нам путь. Я хоть и бежал в конце, но бежать стало тяжелее из-за рыхлого снега.

Мне было одновременно холодно и жарко. Я хотел пить, хотел остановиться и продышаться. Это было какое-то безумие. И всё это в течение долгого часа.

Когда я увидел лес, то чуть не выпрыгнул из штанов от радости. Всё же я подумал, что слишком рано пошёл в дровосеки, и чтобы брать такую работу, то тело нужно подготовить: банальные физические тренировки бы подошли.

Сам лес выглядел величественно и таинственно: вековые сосны стояли плотно друг к другу. Как будто не лес вовсе, а стена из деревьев.

Стволы очень толстые, в три обхвата, с коричнево-серой корой. Ветви уходили вверх. На каждой — шапка из снега. Тёмно-зелёные иглы усеивали все ветки.

Мы подошли к одному из таких деревьев. Я был в шоке, широко открыл глаза:

— Дерево Особого Ранга?

Глава 6

Лес

Отряд из одиннадцати человек замер у самого края леса. Никто не вошёл внутрь, будто тут пролегала невидимая черта, которую никто не хотел пересекать.

Я стоял рядом с Лунком:

— Почему мы остановились здесь?

— Для удобства.

— Удобства? — не понял я.

— Валить деревья внутри неудобно, морозные твари мешают, могут сожрать, — сказал со смехом Лунк.

Другие лесорубы тоже засмеялись, хотя мы находились рядом с лесом. Мы, считай, тоже должны быть в опасности.

Я их шутки никак не воспринимал: тупые дикари есть тупые дикари. Меня больше интересовали сосны.

Назвать их Особым Рангом было бы преувеличением. Они явно магические, но низшие из низшей иерархии. Без какой-то выраженной «черты».

Обряд Переплетения с ними не провести, а если и провести, то они ничего не дадут. Однако не стоит делать быстрые выводы об их бесполезности.

Я смотрел на стволы, думал о том, что данные деревья могут не только выживать в Мире Вечной Мерзлоты, но и жить хорошо. Их вид не говорил о том, что им плохо или что они болеют.

Их корни легко вгрызаются в мёрзлую почву, что говорит о высокой прочности и выживаемости. Такой материал хорошо подойдёт для крафта.

Мои мысли прервал Лунк. Отряд уже вовсю работал: кто-то раскладывал верёвки, кто-то делал зарубки на коре, намечая направление рубки.

Выбранное дерево стояло чуть в стороне: не самое крупное, не самое тонкое.

— Ты чего смотришь?

— Отдыхаю.

— Отдыхать будешь дома, руби!

Я хотел сказать, что все силы после бега покинули меня. Только это не совсем правда, силы ещё были. Просто не хотелось выкладываться на все сто процентов.

Однако не хотелось ныть перед мужиками. Их мои проблемы явно интересуют в последнюю очередь.

Я перехватил топор двумя руками, почувствовал тяжесть рукояти, выдохнул, размахнулся и ударил.

Тунк.

Несмотря на то что вложил все силы, топор вошёл в ствол всего на три-четыре миллиметра.

Я уставился на щель в коре. Потом на топор. Видать, я сильно недооценил прочность дерева, та была запредельной, будто металл рублю.

— Он настолько прочный?

Лунк хмыкнул.

— С твоими силами мы и за месяц не закончим. Руби молча, в каждый удар вкладывайся!

Я вздохнул, перехватил топор, ударил снова.

Тунк! Тунк! Тунк!

Я бил со всей силы. Десять ударов. Тридцать. Пятьдесят. Я перестал считать, просто бил.

В какой-то момент топор потяжелел. Руки онемели: пальцы сжимали рукоять, но в любой момент могли потерять силу хвата.

Тогда Лунк сказал:

— Хорош, парень. Меняемся.

Я отступил в сторону, один из лесорубов встал возле дерева. Он размахнулся топором, в воздух полетела крупная щепа.

Такой у меня не было. Я смотрел, но решил не сравнивать себя с другими: всё же данный отряд опытный, закалённый в своём деле, мне с ними не сравниться.

Я отошёл подальше, нашёл относительно нормальное место и плюхнулся на снег.

Спина сразу же почувствовала холод. Только мне было всё равно: ноги, плечи, руки — всё горело. Я зачерпнул горсть снега и закинул в рот.

Ах… Как холодно…

Снег был невероятно холодным, аж зубы ломило. Через пару минут тот начал таять, согреваясь во рту, превращаясь в воду. Я пил маленькими глотками, смотря, как другие работают.

— Много снега не ешь, — произнёс Лунк. Он даже не повернулся, наблюдая за мужиками.

— А что?

— Замёрзнешь изнутри.

Я ничего не ответил, но то, что ко мне относились как к ребёнку, напрягало. Потому я перевёл взгляд на лес.

Какие тайны он скрывает?

Понятное дело, что там опасно. Но у меня есть Книга Жизни и Смерти, которая должна сохранить жизнь и заранее предупредить о смерти.

Тем более я понимал, что риск всегда идёт вместе с выгодой. Чем больше риск, тем больше выгода. Не всегда так, но, смотря на лес, я видел в нём большие возможности.

Какие ещё деревья особого ранга там есть?

Такая мысль завладела мной. Я поднялся, отряхнул снег и сделал пару шагов к лесу, чтобы осмотреть его.

Раздался голос:

— Куда собрался?

Я остановился. Лунк опять даже голову не повернул.

— Хочу посмотреть.

— Человеческий язык понимаешь?

— …

Мне не понравилось, что меня сравнили с бездумным животным.

— Нельзя значит нельзя.

Я начал раздражаться из-за такой плотной опеки. Вообще вся ситуация в племени напрягала: говорят бежать — я бегу. Говорят руби — я рублю. Не ешь снег. Не ходи в лес.

У меня давно такого не было. Я всё понимаю: Лунк в какой-то мере исполняет наказ отца. Заставить работать, приносить пользу племени, оберегать от глупости.

Однако внутри тела «ребёнка» находится взрослый человек с большим опытом. Для кого-то лес опасен, для меня — нет. Просто я не могу взять и объяснить всё как есть.

Во-первых, никто не поверит. Во-вторых, все всё равно будут считать меня капризным и тупым.

Тогда, может, так и нужно. Просто ослушаться и сделать дело. А последствия? Ну, наругает отец в племени —