Одержимость Старшего - Яра Бах

Без стаи мы были бы никем. Я боялась, что тебя… выследят. Твой отец вернулся лишь однажды, когда ты была совсем крохой. Он смотрел на тебя с таким ужасом и надеждой… Сказал прятать тебя. Особенно — от рода Мора. Говорил, что они ищут такую кровь, чтобы либо подчинить, либо уничтожить. Но потом ты начала отношения с Марком, и я надеялась, молилась, что ты так и не обратишься.

Мора. Род Марка и Адриана. Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику, вышибая воздух из легких. Так вот почему Адриан так одержим моим запахом. Вот почему он «ждал слишком долго».

— Что я такое, мама? — прошептала я.

— Не знаю, доченька… Он не сказал. Только просил беречь тебя. Как икону… или как приговор.

Её дыхание выровнялось, веки сомкнулись — лекарства потянули её в спасительное забытье. Я сидела, не двигаясь, сжимая её холодную руку. В голове гудело от осознания: я — не ошибка природы. Я — результат столкновения двух миров. И Адриан Мора, Альфа этой земли, уже наложил на меня свою лапу.

Ярость внутри меня кристаллизовалась, превращаясь в холодный алмазный клинок. Алексей. Марк. Селена. Теперь я знала, почему они так яростно пытались меня растоптать — они чуяли чужака. Но Адриан… Адриан был опаснее всех.

В кармане завибрировал телефон. Я достала его, и экран на мгновение ослепил меня в полумраке палаты. Сообщение с незнакомого номера. Хотя я знала, кто это, еще до того, как прочитала.

«Госпиталь под охраной. Мои люди на каждом этаже. Ни одна тень не проскользнет мимо них к твоей матери. Отдыхай, Лия. Мы поговорим, когда ты вернешься. Жду тебя. А.»

«Мы поговорим, когда ты вернешься. Жду тебя». Не просьба. Не предложение. Приказ. Он думает, что это забота, а для меня это клетка. Что ему нужно от меня?

Я посмотрела на свое отражение в темном окне. Глаза в полумраке светились расплавленным золотом. И в них больше не было страха.

— Больше ты меня не сможешь прятать, мама, — прошептала я, глядя на её спящее лицо.

Бонусная глава. Искушение

В то лето каждый в стае был встревожен. К вожаку прибыл посланник из северных земель — тех закрытых мегаполисов, где оборотни держали в руках власть и армию. Мужчина из высшей касты, чей приезд означал перемены, к которым никто не был готов.

Елена встретила его в первый же вечер у старой лесопилки. Черный внедорожник перегородил ей путь, и когда из него вышел он, воздух вокруг словно выгорел.

Елена застыла, не в силах отвести взгляд. Она видела его впервые, но внутри всё отозвалось такой оглушительной тишиной, какая бывает только перед катастрофой. Их взгляды встретились, и по венам ударил не страх, а узнавание. Древнее, на уровне инстинктов, выжженное в самой ДНК.

«Мой», — прошептал голос зверя глубоко внутри.

Серебряные глаза чужака расширились, поглощая свет заката. Он замер, занеся руку, чтобы закрыть дверь машины, и так и остался стоять, впиваясь в неё взглядом.

— Кто ты? — его голос прозвучал низким рыком, и от этого звука у Елены подкосились ноги. Это не был вопрос. Это было требование подтвердить то, что он уже почувствовал.

— Я… я живу здесь, — выдохнула она, чувствуя, как между ними натягивается невидимая, раскаленная нить.

Он медленно сократил расстояние. Запах стали, пороха и ледяного ветра обрушился на неё, вытесняя привычные ароматы хвои. Он остановился в шаге, и Елена почувствовала жар, исходящий от его тела, — такой мощный, что захотелось зажмуриться.

— Я объездил весь мир, — произнес он.

— Я видел сотни женщин. Но я никогда не чувствовал, как моя кровь закипает от одного взгляда на незнакомку.

— Это… невозможно, — прошептала она, глядя в серебряную бездну его глаз. — Так не бывает...

— Это факт, — он резко сократил последние сантиметры, обхватывая её лицо ладонями. Его пальцы были жесткими, горячими. — Я чую тебя насквозь. Твой страх, твой запах, твой пульс. Ты принадлежишь мне. И ты уже знаешь это так же хорошо, как и я.

Елена прикрыла глаза, не в силах сопротивляться. Истинность накрыла её как лавина.

— У нас есть только три месяца, — прошептал он ей прямо в губы. — Три месяца, чтобы запомнить друг друга навсегда. Потому что, когда я уеду, я заберу твое сердце с собой, и отдам свое взамен.

Так началось их безумие. Девяносто ночей, когда Елена, обманывая всех, бежала к гостевому дому на отшибе.

В их последнюю ночь, когда до рассвета оставалось всего пару часов, в комнате пахло грозой и обреченностью. Он стоял у окна, а она прижималась к его спине, слушая, как бешено колотится его сердце.

— Ты не можешь просто уйти, — прошептала она. — Мы связаны. Ты же чувствуешь… это нельзя разорвать.

Он резко развернулся, притягивая её к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание.

— Ты думаешь, я не хочу завыть от боли? — его серебряные глаза потемнели от муки.

— Я — воин Совета. Моя жизнь — это мишени и приказы. Я — приговор для любого, кто мне дорог. Оставить тебя здесь — это единственный способ сохранить тебе жизнь. Но я клянусь…

Он замолчал, зарываясь лицом в её волосы, жадно втягивая запах полыни.

— Я клянусь, ни одна женщина больше не коснется моей души. Я ухожу, но я навсегда остаюсь твоим. Каждым вдохом. Каждой каплей крови.

— Я буду ждать тебя, — Елена подняла на него глаза, полные слез и непоколебимой решимости.

— Слышишь? Даже если пройдут годы. Даже если я состарюсь и забуду свое имя. Я буду ждать тебя до последнего вздоха. Потому что я уже не умею дышать без тебя.

— Моя… — только и выдохнул он, прежде чем накрыть её рот сокрушительным, отчаянным поцелуем, в котором было всё: и клятва, и прощание.

На рассвете внедорожник скрылся в тумане. Он ушел, увозя с собой её сердце, но оставив ей тайну, которая через девять месяцев вспыхнет золотым огнем в глазах маленькой Лии.

И Елена сдержала обещание. Она ждала его всю жизнь, потому что истинность — это не то, что можно пережить. Это то, с чем уходят в могилу.

Глава 9. Не покладистая

Тишина в палате, прерываемая лишь мерным писком мониторов, казалась мне наигранной, слишком громкой. Слова матери всё еще вибрировали в воздухе, оседая на