Чудеса на зеленом холме - Нина Колыбельникова

слов внутри меня что-то оборвалось. Я как будто падала с обрыва в бездну, а вместе со мной туда летели мои мечты и планы. Оказывается, слишком рано я расслабилась. Слишком рано поверила в свое счастливое будущее и в то, что мне наконец-то повезло.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я дрогнувшим голосом.

Асания дождалась, пока закипит вода, затем сделала нам взвар и только после этого заговорила.

— На разговор меня вызывали, — сообщила она. — Ульхан-тей подыскивает жену для своего старшего сына, и он посчитал, что ты идеально для этого подходишь.

Ульхан-теем звали нашего старшего в деревне. Вернее, звали его Ульхан, а приставка «тей» всегда использовалась при обращении к старшему и главному. В нашей деревне эту позицию занимал он, но если старший уедет в город, то, ясное дело, к нему уже так никто обращаться не будет, так как он не из высшего сословия, хотя здесь, для нас, он был закон и власть.

Услышанное меня не удивило. Что-то такое я и предполагала, не зря его сын подрабатывал сталкером на полставки. Только поначалу решила, что меня захотят записать в любовницы. Ну или в девушку на одну ночь, но уж никак не в жены.

— Вот глупец, — нервно хихикнула я. — Придумали же такое. Надеюсь, вы им отказали?

Увы, по лицу ведьмы я поняла, что она не смогла им отказать. Просто не посмела. Ульхан-тей мог с легкостью испортить ей жизнь в деревне, а я того не стоила.

— Нет, — подтвердила она мою догадку. — Извини, Астра, но здесь я помочь тебе не в силах. Документов у тебя нет, выбора тоже, а его сын хочет сыграть свадьбу уже на следующей неделе.

— Вы же понимаете, что ничего хорошего из этого не выйдет? — Мой голос дрогнул.

Сейчас я очень хорошо прочувствовала на себе выражение «земля уходит из-под ног», и ощущения были неприятными.

— Понимаю, — вздохнула Асания, — но помочь ничем не могу.

— Наша свадьба будет началом конца. Он меня не знает, через месяц я ему надоем, и что дальше? Перейду в руки любвеобильного папаши?

— А ты сама виновата, — резко перебила ведьма мои возмущения. — Нечего было хвостом крутить, когда в дом их приходила. Ты же сама понимаешь, что приятной внешностью не обделена, значит, и внимание будет соответствующее. Если бы я оказалась на твоем месте, то выколола себе глаз и сделала все, чтобы ни один мужчина на меня не посмотрел!

— Вот, значит, какого вы обо мне мнения! — Я так вспылила, что вскочила со стула и опрокинула на пол чашку. — По-вашему, я должна была выколоть себе глаз? Тряпок на теле недостаточно?

— Оказалось недостаточно, — уже спокойнее ответила Асания. — Тебе осталось только смириться, Астра. Возможно, это лучшее, что может с тобой случиться. Семья при деньгах, навряд ли этот остолоп будет тебе в чем-то отказывать, в особенности если ты проявишь себя мудрой и ласковой женщиной. Мужикам много не нужно, только говори о любви и о том, что они самые лучшие на свете. А там и документы он для тебя сделает, и в обиду не даст…

Дослушивать этот бред я не стала, фыркнула и ушла в спальню, размышлять над своею судьбой и придумывать план, как действовать дальше. Естественно, я не собиралась мириться с этой свадьбой. Мне и одного взгляда на этого извращенца хватило, чтобы понять — он хуже своего отца. Сегодня любит, завтра из дому погонит. Если не прибьет в порыве страсти.

И самое отвратительное, поддержки у меня ни от кого не было. Асания против своих не пойдет. И что мне остается? Выколоть себе глаз по ее совету? Никогда я на этот риск не пойду. Смелости не хватит.

Следующий день я прожила словно в аду. Асания со мной не разговаривала, хмурилась и дулась, а мне пришлось как ни в чем не бывало продолжать выполнять свои поручения по дому.

Сын Ульхан-тея продолжил следить за мной, пока я в лесу собирала травы. За все это время он так ко мне и не приблизился, наверное, чувствовал своей пятой точкой, что ранее знакомство с невестой ничем хорошим для него не обернется. А когда на второй день я вернулась домой, заметила, что у Асании посетитель.

Обычно так рано не приходили, но могло случиться что-то срочное. Я заглянула на кухню и увидела того самого мужика, из-за которого я здесь оказалась.

Он сидел за столом довольный и попивал взвар, пока Асания воодушевленно его за что-то отчитывала.

— Придумал только, — фыркала она. — Ее руки старший в деревне попросил, на кой ты ей сдался?

— Так вот как узнал, так сразу и пришел. Приглянулась девка. Ты это… дай ею попользоваться немного до свадьбы, а я в долгу не останусь. Мне есть чем отплатить.

— Сильно я сомневаюсь, — возмутилась ведьма. — Чем ты платить собрался? Рыбой?

— А вот и нет, — довольно оскалился мужчина. — Я же тебе не рассказывал. Мы когда с сыном нашли эту красавицу, подумали, что она из знати. Корабль разбился, вот ее и выбросило на берег. Поэтому, пока за ней не вернулись, мы все украшения с девахи-то и сняли. А там много чего красивого было. Кольца, браслет с камнями, серьги и что-то на шее. А еще обувь, а в ней тоже много красивых камней. И все блестят, любо-дорого смотреть. Вот что-то из этого и отдам тебе, если в ее комнату впустишь.

Глава 8

Еще никогда я не чувствовала себя такой подавленной и обессиленной. Страх буквально парализовал меня. Он был не просто эмоцией, он стал моим спутником, заставляя задуматься о том, что действительно значит быть уязвимым.

«Бежать, нужно бежать!» — подсказывал внутренний голос.

А куда бежать? Без вещей, денег и элементарного — еды?

— Даже не знаю, — лениво ответила Асания, будто действительно задумалась над его предложением.

— Соглашайся, голубушка, — с надеждой в голосе произнес мужчина. — В долгу не останусь, а девица… никому не расскажет, она же не хочет перед свадьбой быть опозоренной.

Нет, нет, нет! Асания не может так со мной поступить. Не после того, что я для нее сделала.

— Ну и что с этими побрякушками я буду делать? — продолжала сомневаться ведьма. — Еды на них не купишь.

— Это так, обменять на деньги можно только в городе.

— И чего же ты раньше этого сам не сделал?

— Так не было возможности. До сих пор на чердаке в шкатулке пылятся. Асания, дорогая, соглашайся. Век благодарен буду.

— Ну что ж, — вздохнула ведьма. — Мне на ее судьбу уже все равно,