Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

Я положил документы и огляделся — все пятеро детективов отдела внимательно смотрели на меня, причем Касселс довольно улыбаться. Он встал, подошел ко мне и громко сказал:

— Господа, разрешите представить вам моего нового напарника. Майк Соко, прошу любить и жаловать, — он улыбнулся своей голливудской улыбкой.

Из-за ближайшего стола поднялись двое детективов, одетых примерно как Ник — в рубашки и брюки, с идеально начищенными ботинками. Я отметил, что на спинках стульев висят пиджаки — они ходят в таких. А я пришел в кожаной куртке. Неужели купить придется? Хотя, может, клубный какой-нибудь взять, не в костюме же ходить, в самом деле. Не в пятидесятых же живу.

Я подошел на шаг ближе, и Касселс поочередно представил обоих:

— Рэй Домингес, Сэм Пикфорд. Рэй три года в отделе, Сэм пять. Парни, это Майк Соко, мой новый постоянный напарник. Я о нем рассказывал.

Домингес был высоким, худощавым и рыжеватым, с веснушками на носу. Выглядел он лет на двадцать пять максимум, но это просто внешность такая. И на мексиканца или вообще латиноса не похож совершенно, что странно, с учетом его имени и фамилии. Вот такой вот парадокс. Даже странно, но когда познакомимся поближе, думаю, узнаю в чем тут дело.

Сэма я уже видел раньше в компании Касселса. И забыть его было непросто. Потому что мужик, на вид лет тридцати с небольшим, был… узнаваемым. Коротко стриженные под машинку черные волосы, густые брови и выдающаяся вперед челюсть. А еще рост за два метра и телосложение то ли как у медведя, то ли как у советского шкафа с антресолью. Ему бы в кино сниматься, а не тут торчать. Смог бы сыграть русского боксера, Ивана Драго.

— Слышал про дело с гонками, — сказал Домингес, протягивая мне руку. — Хорошая работа.

— Повезло, — ответил я, пожимая ее.

— В нашем деле везение — половина успеха, — сказал он. — А вторая половина — терпение.

— Думаю, тут везения нужно поменьше, чем в отделе угонов, там-то оно означает весь успех, — я усмехнулся.

— Разница на самом деле большая, — сказал грубым басом Сэм. Он протянул мне ладонь, в которую поместились бы, наверное, две моих, и добавил: — Там все просто и понятно: пропала машина, значит ищете ее. Не нашли за месяц-два — сдаете дело в архив, и на этом все. У нас другое. Мы пытаемся перекрыть людям доступ к тому, за что они сами платят. Шлюхи, азартные игры — популярны. У многих находятся причины ступить на эту дорожку.

Я с опаской пожал его руку, ожидая, что он мне ее сейчас или сломает, или оторвет. Но он, на удивление, пожал нормально: крепко, не пытаясь продемонстрировать превосходство в силе.

— И какие причины в основном? — спросил я. Не то чтобы мне было интересно, просто хотелось поддержать разговор.

— Кому-то жена не дает, — сказал Домингес. — У кого-то просто есть бабки, и ему скучно. У других вообще не поймешь. Ты потом насмотришься. Главное тут — не удивляться.

— Я давно уже ничему не удивляюсь.

— Это правильно, — кивнул Сэм. — Но поначалу все равно будешь.

Касселс засмеялся и протянул мне кофе в бумажном стаканчике — похоже, что специально взял для меня из дежурки. Я выпил эту бурду — да, прав был Билл, после хорошего его пить вообще невозможно. А я привык к хорошему, зря что ли кофеварку покупал.

Из-за стола через проход поднялись еще два детектива. Первым встал Том — тот самый, которого я в свое время спрашивал про Аурелио, когда расследовал угон «Порше». Он не дал Нику представить его, сам протянул мне руку и сказал:

— Рад приветствовать в нашем отделе, Майк. Я надеюсь, что мы сработаемся.

Представляться не стал, решил, что раз мы знакомы, это не нужно. Вот же холера — фамилии-то его я не помню.

Я встал и пожал ему руку.

Следом встал его напарник — невысокий крепкий шатен средних лет в рубашке в клетку. Его я тоже помнил по имени, но он предпочел представиться:

— Бобби Кросман. Добро пожаловать в отдел.

Когда я пожал руку последнему детективу, Том вдруг сказал:

— Ну, идем.

Они все развернулись и пошли к выходу из кабинета. Ник с ними. Я глянул на часы на стене — пять минут до брифинга. Они чего, с ума сошли? Быстро догнал напарника и спросил шепотом.

— Ник, а мы куда?

— Как куда? — удивился он. — На брифинг.

Я похлопал глазами.

— Так Спронг же сейчас придет, — я продолжал ничего не понимать.

Увидев мое растерянное лицо, Ник остановился.

— Майк, ты чего? При чем тут Спронг? Нравы — обособленный отдел, у нас свой лейтенант.

А вот тут я натурально впал в ступор. Потому что отчетливо помнил, что с тех самых пор, как я оказался в этом теле, детективы из нравов слушали брифинг Спронга вместе с остальными.

— Так а… — я замялся. — Вы же все время сидел с нами на брифингах.

Ник посмотрел на меня странно.

— Майк, мы сидели с вами на брифингах только два месяца, пока лейтенант Левандовски был на больничном после ранения, и Спронг его замещал. Он уже месяц как вернулся. С тобой точно все нормально?

Твою ж. Конечно, откуда мне было это знать — я ведь в этом теле меньше трех месяцев, из которых чуть ли не половину провалялся в трейлере на больничном. Покопался в памяти Соко — действительно, нравы, хоть и были детективами что де-юре, что де-факто, все равно были обособленным юнитом, пусть и не настолько самостоятельным, как те же CRASH. И брифинг у них действительно всегда отдельно проходил. Просто Соко на это было, в общем-то, наплевать, и он за этим особо не следил.

— Точно, — ответил я. — Не выспался, наверное, мозг еще не включился.

Ник снова посмотрел на меня странно и ответил:

— Ну ладно, пойдем тогда.

Мы пошли за остальными, а я принялся копаться в памяти Соко, чтобы еще раз вот так не опростоволоситься и не прослыть идиотом, или того хуже, сумасшедшим.

Вспомнил еще одну деталь, которую стоило уточнить сразу.

— Ник, — обратился я к напарнику. — А это весь отдел? Шестеро? У вас же еще сержант был.

— Да, был — кивнул Касселс и ответил уже нормальным тоном, перестав на меня коситься: — Когда лейтенант попал в больницу, на сержанта, фактически, переложили все руководящие обязанности. А у него и своих дел было выше крыши — и так дома почти не бывал. Так что он проработал неделю,