Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

Мне оставалось только кивнуть.

— А если она узнает, что вы были здесь, она сможет давить на это в суде. И суд ее послушает, потому что она женщина. И она возьмет как минимум половину всего, а может и больше.

— А еще алименты сверху, — добавил он. — И она это сделает, я ее знаю. Она жесткий человек.

Я немного помолчал, после чего сказал:

— Я разведен.

Он поднял на меня взгляд. Похоже, не понял, к чему это я.

— Развелся около двух лет назад, — продолжил я. — Из-за того, что жена хотела переехать в Вашингтон. Она переехала, с ней теперь двое наших детей, а я каждый месяц плачу алименты. Тысячу долларов из зарплаты детектива.

— Это много, — он покачал головой. — Я знаю ваши зарплаты, и тысяча долларов на двоих детей — это слишком много.

— Я иммигрант, — пожал плечами. — Суд был предвзят, у нее был хороший адвокат, а у меня не было. Я говорю это не для того, чтобы вам стало лучше. Просто хочу, чтобы вы знали, что я вас понимаю.

— И что вы посоветуете? — спросил он. Похоже, что серьезно.

— Ничего, — ответил я. — Я не консультант по семейным делам. Но я могу сказать вам, что будет, если вы сейчас не положите этот револьвер.

Он посмотрел на оружие в своей руке так, будто уже успел забыть о его существовании.

— Вы направили оружие на офицера полиции при исполнении, — спокойно сказал я. — Это не проступок, это преступление, не штраф и не условный срок. Ваша жена точно узнает все, и про сегодняшний вечер, и про обвинение, и про суд.

Он закрыл глаза.

— Я не могу вам пообещать, что это не попадет в отчет, у нас есть свидетель, и она все расскажет, — продолжил я. — Но я не выдвину претензий. Скажу, что угрозы не было, и что вы сразу же опустили оружие, как только я представился.

— Все равно это срок, — выдохнул он. — От девяти месяцев до года.

— Да, но альтернатива — это три года в тюрьме.

Он снова замолчал. За дверью послышались голоса. Один я узнал — это был Ник. Скорее всего, с ним Сэм, и они решили проверить, почему я задерживаюсь. Если они войдут, будут проблемы.

— У меня двое детей, — сказал Стивен совсем уже тихо.

— Я знаю, — кивнул я. — Вы только что сказали.

— Они в колледже. Если меня посадят…

— Вас посадят в любом случае, — сказал я. — Вопрос только в том, на сколько.

Не мог я его отпустить. Наверное чисто по-человечески — да, но рассуждать я должен был с точки зрения закона. А если он направил оружие на детектива при исполнении, то он ведь может пристрелить кого-нибудь в следующий раз. И эту мысль нужно было держать в голове.

Он открыл глаза, посмотрел на меня, потом на револьвер. Потом двумя пальцами взял его за рукоять и положил на тумбочку рядом с бумажником и ключами. Я встал со стула, подошел, взял револьвер и проверил — заряжен. Все шесть патронов на месте. Нужен был пакет для улик, но у меня его не было, они у патрульных, которые сейчас войдут в здание и начнут все изымать. Книги с записями, деньги, презервативы и все остальное, что найдут. Поэтому я просто убрал его в карман. Потом отдам.

— Стивен, пожалуйста, встаньте и оденьтесь, — проговорил я.

Он посмотрел на меня, после чего принялся одеваться. Справился быстро, пусть и надел все вкривь-вкось, потом обулся и снова повернулся ко мне.

— Руки за спину, — сказал я.

Адвокат послушался, а я аккуратно застегнул на его запястьях наручники, а потом вполне вежливо проводил в коридор. Навстречу нам уже шли Ник и Сэм. Они посмотрели на меня.

— Долго возишься, — проговорил Сэм.

— Разговор был. Сопроводи его, а мы с Ником проверим остальные комнаты.

Они двинулись на выход, а я подошел к следующей двери, постучал. Никто не открыл. Я сразу достал ключ, отпер дверь — пусто.

— Чего там случилось? — спросил у меня Касселс.

— Придурок в меня целился, — ответил я. — Из револьвера.

— И ты его не застрелил? — хмыкнул Ник. — Ты точно злобный русский или просто прикидываешься?

— Я воспользовался секретной техникой вербального разоружения от КГБ, — ответил я. — Нас такой учили в старые времена.

Он на секунду завис, после чего посмотрел на меня с сомнением, и спросил:

— Чего?

— Я просто поговорил с ним. Он передумал стрелять. Револьвер у меня в кармане, сейчас спустимся вниз и упакуем его в пакет.

— Это надо оформить отдельно, — сказал Ник, даже не усмехнувшись моей шутке. — Угроза офицеру — это серьезно. Я не завидую этому мужику, если честно.

— Это уж точно, — вздохнул я вполне искренне. — Это точно.

Жаль мужика, но тут ничего не поделаешь.

Мы проверили оставшиеся номера, в них оказалось пусто. Спустились вниз.

В холле было шумно и людно. Вдоль стены стояли несколько женщин в халатах — голыми их в участок никто везти не стал бы. Рядом отдельной группой мужчины. Выглядели они, кстати говоря, относительно бодро, хотя не все — у пары взгляд был такой, будто их мир рухнул. Я никакого сочувствия к ним не испытывал — никогда не понимал, зачем вообще ходить к жрицам любви, и сам никогда к ним не ходил.

Ну и Стив, который тяжело дышал.

Я подошел к одному из патрульных и попросил пакет для улик — их тут было в избытке, потому что собирать будут все. Опустил туда револьвер, написал на этикетке время и свое имя. Потом убрал оружие в карман — с этим разберусь в участке.

Дальше началась рутинная работа, которую в фильмах обычно не показывают. Патрульные собирали данные на всех задержанных по очереди — имя, адрес, ну и данные из документов. Женщины в большинстве своем называли все сразу и без возражений. Мужчины мялись, но им все равно приходилось — выбора не было.

Домингес работал с журналом со стойки — переписывал записи. Пикфорд помогал патрульным, Ник стоял у входа. Вид у него был важный, будто он контролирует ситуацию и обеспечивает охрану, но на самом деле было понятно, что он просто отлынивает от работы.

Я же присоединился, подключился к тому из патрульных, что оформлял женщин.

Минут через сорок приехал автозак, сразу же за ним — второй. Женщин погрузили в первый, мужчин отдельно в другой. Стива к ним же, в отдельную патрульную машину его сажать не стали. Перед тем как забраться в него,