Бездарный 2 - Ян Ли

объём энергетического следа, после чего становится инертным куском металла. На одно прохождение двери хватит. На два — уже нет. На сам кристалл, если он сработает на более тонком уровне, может и не сработать. Это не чудесное средство, это больше костыль. Но — возьмите. Под личную расписку и с условием вернуть, если не будет использован.

— Беру.

— Теперь — важные детали, — Долгих снова открыл тот же ящик, вытащил тонкую папку серого — ну разумеется, серого — картона. Положил перед Семёном. — Изучайте. На руки не даю, пометок не делать, уносить нельзя. У вас есть сорок минут.

Семён раскрыл папку. Внутри — плотные листы с машинописью, фотографические карточки, схема этажа, нарисованная от руки, но аккуратно, с размерами, с подписями мелким почерком.

Моховая, двенадцать. Доходный дом купца первой гильдии Шваль… Шваловского — фамилию Семён разобрал не сразу, мелкий шрифт, да и сама фамилия подкачала. Четыре этажа плюс мансарда, шесть парадных, внутренний двор-колодец с чёрным ходом в каждую парадную. Квартира тридцать девять — на четвёртом этаже, окна на улицу и во двор одновременно, угловая. Три комнаты: гостиная, спальня, кабинет. Плюс кухня, прихожая, чёрный ход из кухни на лестницу для прислуги.

Кабинет — самая дальняя комната от входа. Окно во двор, письменный стол у окна, сейф марки «Беренс» в стене напротив, за картиной. Бюро у боковой стены, книжный шкаф, кресло. Сейф — стандартный домашний, трёхтумблерный, Семён такие уже вскрывал, пускай и в обществе Хряка, земля ему стекловатой.

— Беренс, — сказал он вслух. — Модель серьёзная, но знакомая. Сейф меня не пугает. Меня больше напрягают кристаллы.

— Правильно. Подробности по кристаллам — в следующем листе.

Семён перевернул страницу. На следующем листе были схемы — два пятиугольника с точками внутри, подписи шифром, которого он не понимал, но общий смысл уловил. Один кристалл — на косяке входной двери, на высоте человеческого роста, радиус срабатывания — два с половиной аршина. Второй — на косяке двери кабинета, радиус — полтора. Оба настроены на ауру человека, на низшем пороге — на живой биологический объект крупнее кошки в принципе.

— Кошка кристалл не активирует, — прочитал он вслух. — Значит, защита разумного уровня. Но только до определённого порога. Какая масса активирует — не указано.

— Эмпирически — от двадцати фунтов. — жандарм смотрел в окно, будто там было что-то интересное. — Проверено на собаке. Собака прошла, кристалл отреагировал фиксацией.

— Вы запускали собаку в квартиру Штейнберга?

— Мы пускали собаку мимо двери. На коридор защита тоже распространяется, примерно на пол-аршина от порога. Собака пробежала — фиксация сработала. в результате изображение собачьей морды в реестре. Смешно, в общем-то, особенно учитывая стоимость кристаллов.

— Обхохочешься.

Семён вернулся к листам. Дальше была схема подходов. Две парадных лестницы, чёрный ход, лифта нет. Два выхода во двор, один — на Моховую, второй — через подворотню на Соляной. Крыши соседних домов примыкают вплотную — между пятым этажом кабинета и крышей соседнего дома четыре аршина по вертикали, можно и через крышу, если есть верёвка, и если хватит духу. В принципе, с его характеристиками…нет, пока стоит рассмотреть другие варианты.

Описи жильцов в папке не было — зато был список, составленный филёрами, с указанием, кто когда приходит и уходит. Напротив — на площадке тридцать восьмой квартиры — живёт какой-то инженер-путеец с женой, возвращаются поздно, оба. Сверху, в сорок третьей — пожилая вдова, спит крепко, но держит собаку. Средних размеров и, судя по лаю, с проблемами с дрессировкой. Под Штейнбергом, в тридцать четвёртой — молодой чиновник со своей содержанкой, что характерно, официально в квартире не прописанной, но de facto имеющей собственный ключ. Возвращаются то рано, то поздно, в зависимости от того, где и с кем пьёт квартиросъёмщик в конкретный вечер. В общем, публика, непредсказуемая, лучше рассматривать как фактор случайности.

Дворник — Захар Кузьмич Прохоров, пятьдесят шесть лет, отставной унтер-офицер пехотного полка, на месте с семьдесят восьмого года. Бдит. Спит в дворницкой, окно во двор, но просыпается, по наблюдениям, от любого, даже незначительного шума.

— Окно возможностей — от трёх ночи до пяти, когда городовой с Литейного участка уже прошёл свой круг, а следующий подойдёт только к шести.

— Городовой — с оружием?

— Разумеется. Но это не ваша проблема. Ваша проблема — то, что в соседнем с домом переулке на Соляной с девяти вечера до шести утра находится наблюдатель. Не наш, если что.

Ну, очевидно было, что все просто не будет.

— Чей?

— Неизвестно. Мы его срисовали позавчера. Мужчины лет тридцати, одеты неприметно, меняются раз в восемь часов. То есть их, как минимум, трое. Поочерёдно дежурят у подворотни. Не заходят в дом, не подходят к двери — просто смотрят. Ждут.

— Конкурирующее ведомство?

— Не уверен. По повадкам — скорее профессиональный филёр на частном подряде. Например, тот, кто убрал Штейнберга, явно интересуется, не придёт ли кто-нибудь в квартиру.

— Ладно. Срок?

— Ночь с пятницы на субботу. Три дня на подготовку. Больше — нельзя, квартиру собираются открыить наследникам, их ждут из Ревеля к воскресенью.

— Три дня, — попаданец потёр переносицу. — Нужно снаряжение.

— Какое именно?

Семён не постеснялся. Семен перечислил, Долгих кивал, иногда — морщился, иногда — делал пометки в своём неизменном сером блокноте. Попаданец тщательно выбирал слова, вставляя нужное между ненужным.Ну как ненужное, именно сейчас — да, а там мало ли что.

— Стетоскоп у меня есть, но плохонький. Отмычки тоже, но под Беренс нужен набор четвёртого профиля, с тонкой лопаткой и обратным крюком. Сам такое не закажу, любой слесарь обязательно спросит, зачем.

— Сделаем.

— Тёмная ткань для одежды. Не чёрная — чёрное видно лучше серого, — а вот такого цвета… — он помотал рукой, ища слово, — воронье крыло, может быть. С матовой выделкой. Не блестит на свету.

— Такую ткань предоставим.

— Верёвка — саженей пять, тонкая, но прочная, шёлковая желательно. С кистями на концах.

— Шёлковую саженей пять? — собеседник приподнял бровь на целые миллиметра три, рекорд дня. — Экзотика. Может, пеньку?

— Пенька скрипит, когда трётся о карниз. Шёлк — нет.

— Не поспоришь.

— Дальше — маленький пузырёк машинного масла. Часового, не столярного. Петли смазать.

— Есть.

— Коробка спичек. Несколько кусков мягкого воска — обычного, церковного, для восковых отпечатков. Если скважины нестандартные, под мой профиль