Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

9

Город Эмполи расположен западнее Флоренции на реке Арно на пути в морской порт Ливорно. Через него везут по воде и суше товары в обе стороны, в том числе провиант и боеприпасы для осажденной столицы республики. Пятнадцатого мая Черная банда в составе экспедиционного корпуса численностью около четырех тысяч бойцов под командованием Альфонсо ди Авалоса начала осаду города. Это было первое боевое задание, полученное нами после заключения кондотты двадцать девятого апреля.

У меня ушло почти два месяца на то, чтобы набрать нужное количество ландскнехтов. К тому времени многие уже были в отрядах других кондотьеров, нанятых фюрстом Оранжа. Кое-кто перебежал ко мне, узнав, что имею деньги на оплату первых двух месяцев. Как обычно, в имперской армии была многомесячная задержка жалованья. С трофеями тоже не складывалось. Инициатива была на стороне флорентийцев, которые сделали несколько удачных вылазок и знатно потрепали осаждавших. К этому надо добавить дизентерию, выводившую из строя сотни воинов. Ситуация стала похожа на осаду Неаполя, только теперь выгребали имперцы.

Шестнадцатого мая начались осадные работы. Северо-восточнее и западнее города делали редуты для двух батарей бомбард по семь орудий разного калибра в каждой. Пока они не были готовы, ночью открыли огонь по плотине, направлявшей воду из реки Арно в ров, защищавший Эмполи. Стреляли ядрами весом от двадцати до пятидесяти пяти фунтов. Наверное, были уверены, что справятся быстро. Результат был несоизмерим с производимым грохотом. Плотина была усилена земляным валом, и многие ядра застревали в нем, не нанося ущерба. Только через неделю пробили первую брешь, а дальше река сама доделала.

Через три дня бомбарды перетащили на заждавшиеся редуты и ночью начали обстреливать городские стены. Во-первых, не так жарко, как днем, люди устают меньше и орудия остывают быстрее. Во-вторых, зрелище красивее для осаждавших и более жуткое для горожан. Языки пламени вспыхивали в темноте, грохот распарывал тишину, невидимое ядро с характерным звуком летело к цели. Поди угадай, куда оно попадет⁈

Черная банда могла наблюдать работу обеих батарей, потому что разместилась напротив южной городской стены. Мы оборудовали флешь, направленную острым углом в ее сторону, установили на ней шесть фальконетов. За укреплением находился лагерь из шалашей и навесов, в котором бездельничали свободные от службы ландскнехты. Ничего не делаем, а деньги капают. Совершать вылазки гарнизон не отваживался. По сведениям перебежчиков, в нем всего-то шестьсот наемников, которые погибать не хотят, но надеются, что подойдет подмога. Плюс ополченцы, тоже не рвущиеся в бой.

Обычно утром обстрел заканчивали, но на этот раз северная батарея молотила до полудня. По лагерю разлетелся слух, что проломили стены. После сиесты в атаку там пошли испанцы. Мы изображали нападение на южную стену, оттягивая на себя часть сил. Аркебузиры подошли к куртинам постреляли почти безрезультатно по защитникам города. Те ответили несколько раз, пока я не застрелил троих самых резвых. Остальные попрятались. Подумал, что можно было бы перебраться через высохший ров и взобраться на стену, если бы были лестницы. Их нет, потому что нам платят поденно, а не за результат. В итоге простояли на жаре часа три, пока возле северо-восточной стены не затихло, и вернулись в лагерь, где все сразу попрятались в тень. Сняв доспехи и оставив оружие, я пошел к реке, чтобы охладиться и заодно помыться.

Вечером мне передали приказ Альфонсо ди Авалоса приготовиться к генеральному штурму на рассвете. Я приказал подчиненным изготовить лестницы. В лесу неподалеку застучали топоры, а несколько всадников поскакали в ближние деревни, чтобы разжиться там брусьями и досками.

Приготовления оказались напрасными. После захода солнца из города вышли парламентеры, направились к шатру командующего корпусом, довольно просторному и желтовато-белого, маркого цвета. Туда подтянулись ландскнехты из всех подразделений. Как мне сказали, испанцы во время дневного штурма понесли большие потери. Никому не хотелось повторить их судьбу. Видимо, Альфонсо ди Авалос знал о не самом высоком боевом духе своих подчиненных, поэтому переговоры закончились быстро. Город сдавался в обмен на пропуск гарнизона с оружием в сторону Флоренции и ненападение на горожан.

Первый пункт был выполнен сразу. Как только парламентеры вернулись в город, открылись двое ворот в восточной части. Две неполные роты с личным оружием и вещами пошли по дороге в сторону столицы республики. Проходили через лагерь германцев, которые в штурме не участвовали, поэтому обошлось без эксцессов. Да и не до них было. К открытым воротам сразу потянулись ландскнехты якобы занять их, чтобы горожане не выкинули какой-нибудь фортель.

Уверенный, что наша миссия закончилась, что завтра запасемся продуктами и пойдем осаждать Флоренцию, я лег спать под двускатным навесом, сооруженным для меня подчиненными. Под ним был толстый слой ячменной соломы, накрытый одеялами, конфискованными в деревнях по соседству. Разбудили меня так быстро, что даже присниться ничего не успело.

— Наши грабят город! — с нотками восторга и легкой обиды, что мы не при делах, сообщил мне Георг Бирхалс.

Я не сразу врубился, спросил:

— Альфонсо ди Авалос приказал?

— Наверно, не знаю, — ответил мой заместитель. — Там уже все!

Значит, приказа не было, но и запрета тоже нет, а в большой семье клювом не щелкают.

— Поднимай отряд, заходим, — скомандовал я, вставая и надевая портупею с саблей и кинжалом.

Доспехи и винтовку решил оставить в лагере. Уверен, что в Эмполи больше некому сражаться.

— Уже пошли, — проинформировал Георг Бирхалс.

У него привычка сперва сделать, а потом спросить разрешение.

Ворота с южной стороны были закрыты, когда я ложился спать. Теперь они нараспашку. Мои подчиненные уже оккупировали ближние улицы и выставили патрули. Каждый развел костер посреди улицы, чтобы их было видно издали. Мол, парни, шагайте дальше, а это наше. Со всех сторон слышались женские крики и плач. Обычные рабочие звуки при захвате города. Я прошел по улице, освещенной яркой полной луной, до перекрестка, где стоял еще один патруль, приказал продвинуться в сторону центра города до следующего. Пришедшие со мной ландскнехты отделялись группами, врываясь в дома слева и справа.

Я выбрал трехэтажный с узкими стрельчатыми окнами. Ганс Леммель, пришедший со мной, лупанул несколько раз ногой по массивной дубовой двери с бронзовой мордой льва, державшего в зубах кольцо.

— Открывайте или вышибу дверь! — грозным голосом на скверном итальянском прокричал мой слуга.

Вскоре послышались торопливые шаркающие шаги. В верхней части двери открылось маленькое зарешеченное окошко, через которое стало видно морщинистое женское лицо,