Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

Как раз в это время к ганзейцам подкатили несколько универсальных платфом под управлением иммунов во все тех же серых доспехах. Ауксилларии — их было человек семьдесят, не меньше — погрузились на транспорт и двинули в сторону приземистых построек, которые виднелись сквозь пелену бесконечного дождя.

Рюкзаки, контейнеры и сумки с самым необходимым мы побросали внутрь медэвака, десантный бот так и остался в трюме «Нагеля». Я, если честно, за него переживал, но при этом сильно сомневался, что немцы его внаглую у нас отожмут: так дела не делаются!

Аппарель закрылась, мы погрузились на медэвак и погнали догонять Штофа и его людей. Сверху продолжал дубасить дождь.

* * *

Бронированная полусфера главного модуля базы «Рихтер» казалась идеально защищенной от любых посягательств. Бетон, пласталь и черт знает, что еще — в несколько слоев. Артиллерийские орудия, пулеметы, прожектора, спрятанные до поры ракетные установки — схватившись с «омарами», мы уже представляли себе, против кого могут быть предприняты такие меры предосторожности.

И что-то мне подсказывало, что ракообразные — не самая большая бяка на планете Раномасина.

Медэвак загнали в подземный гараж, очень похожий на тот, который имелся на горной базе под хребтом Макай Майзина, и настоятельно рекомендовали легионерам Русского Легиона оставить оружие и экипировку в машине и по одному проследовать на досмотровые процедуры.

— Нет, камераден, не будет такого, — развел руками командир нашего отряда, а мы все перехватили винтовки. — Никто никуда по одному не проследует.

Белояров сходу заявил, что оружие мы сдавать не будем и даже наоборот, ожидаем, что с нами поделятся боеприпасами, намекая на их серьезный расход во время схватки за посадочную площадку. Штоф от таких раскладов обалдел и потребовал подчиниться установленному порядку и следовать правилам, которые написаны кровью славных солдат ауксиллии «Ганза». И вообще орднунг выработан в соответствии с местными особенностями несения службы.

Наш трибун выдвинул свои условия: один человек оказывается в распоряжении досмотровой группы — иммунов и медиков, остальные дежурят в коридоре в полной экипировке. Для Стрелы он затребовал досмотр исключительно женской командой, и никак иначе.

— Вы думаете, что у вас на Раномасине есть проблемы? — варяг вел себя невозмутимо. — Могу вас огорчить или обрадовать: у нас на Фоане тоже БЫЛИ проблемы. Мы их решили, но заплатили серьезную цену. И больше повторять такого не хотим. Собираетесь нас заставить следовать вашему порядку? Не доверяете нам? Прекрасно! Но и мы вам не доверяем. Или ищем компромиссы, или — мы будем защищаться.

Его уверенность имела под собой веские основания: например, ЭМИ-бомба все еще лежала в одной из капсул «Мастодонта». И да, это было бы сродни самоубийству. Но выруби электронику на базе «Рихтер» — и сколько она продержится под ударами гигантских волн, без работы насосов и автоматической блокировки ворот и амбразур?

Ультиматум немцам не понравился, но центурион Штоф (или — гауптманн, как его здесь все звали) все-таки пошел навстречу новообретенным союзникам. То есть — нам.

— Вы можете проходить процедуру в том порядке, который вам больше нравится, — он сделал умиротворяющий жест ладонями. — Но до того, как ее пройдут все до единого легионеры, ни питания, не боеприпасов, ни какого-то иного обеспечения ваши люди не получат. И в казармах не разместятся.

— Но поссать-то можно будет сходить? — брякнул неугомонный Мурашко.

— Доступ в клозет вам обеспечат, и вы сможете справить естественные надобности в полном объеме, — серьезно кивнул Штоф.

А Белояров — он подошел к Мурашке и врезал ему кулаком в нагрудник. Видимо — от избытка чувств. И скомандовал:

— Первым процедуру проверки проходит Сорока. У него броня кастомизированная, снимается быстрее… — да-да, так я и поверил, что в этом главная причина…

Так или иначе — я двинул в медпункт следом за молчаливым арийцем в сером доспехе.

Оказавшись во власти одной светловолосой голубоглазой валькирии в белом комбезе и двух коротко стриженных амбалов с бульдозерными подбородками, я, глядя на их черно-белую форму, мигом вспомнил все фильмы про эксперименты нацистов над людьми и того доктора: не то Шмурге, не то — Зорге. Или Зорге был нашим, разведчиком?

— Декурион-иммун Сорока для прохождения процедуры досмотра прибыл, — бодро доложился я.

А сам все про нациков думал. У наших людей оно в голове как: немец в форме равно нацист. Стереотип!

— Доктор Мольтке, — представилась блондинка на английском. — Разденьтесь по пояс и станьте спиной к синей панели.

— А по пояс снизу или сверху? — не удержался я, но нарвался на ледяной взгляд и полное нежелание балагурить.

Ну, ладно. Больше выеживаться я не стал и начал разоблачаться. Пока я снимал куртку, в смотровой запахло кофе и — внезапно — самогоном. Менгеле! Менгеле была фамилия у того доктора! Это я вспомнил. Но причем тут самогон — вот этого понять не мог.

— Двойной эспрессо, — сказала суровая блондинка и протянула мне пластиковый стаканчик с горячим напитком. — Не торопитесь, выпейте медленно.

— Нормальный у вас тут сервис, — сказал я, принимая кофе у нее из рук и осматриваясь.

Синяя панель находилась аккурат на уровне грудного отдела позвоночника. Амбалы косились на меня, но ничего не предпринимали. Похоже, они здесь были так, на всякий случай. Если вдруг пациент буйный попадется, например. Я еще раз принюхался: пахло здорово. Ну, я и выпил. И кофе оказался очень даже ничего. Стопроцентная арабика. Шикарно живут!

— Теперь выпейте это, — она протянула мне еще один стаканчик.

— Это что? — я вдохнул слегка отдающий сивухой сомнительный аромат и поморщился.

— Шнапс. Пейте!

Делать было нечего. Со своим орднунгом в чужой гарнизон не лезь! Выдохнув, я влил в себя порцию спиртного и почувствовал, как слегка зашумело в голове, а сердце стало тяжко бухать о грудную клетку. По всему выходило: на Раномасине действительно творится некоторое дерьмо.

— Прижмитесь спиной к стене, — указала длинным белым пальцем на синюю панель Мольтке-Менгеле.

— Нет проблем! — откликнулся я.

В висках стучала кровь — ядреная смесь кофеина и этанола уже оказывала свое пагубное воздействие на организм. Встав на нужное место, я прижался к стене и ощутил неприятный пластмассовый холод меж лопаток. Примерно через секунду сзади что-то мерзко запищало, так, что у меня заломило уши.

— Что за…? —