Сон Разума - Михаил Француз

медленнее шёл бы мой прогресс. Сколько лет… десятков лет, или даже сотен, мне бы понадобилось на достижение того уровня, до которого я добрался за эти три дня! Ведь, не боясь смерти и увечий от перенапряжения, можно позволить себе любые, даже самые смелые и безумные эксперименты, а так же: немедленную практическую проверку любых, даже самых глупых или иррациональных теорий.

А ещё, что тоже фактор не самый незначительный: при «нормальном» подходе к делу, сколько бы у меня всего уходило в «брак»! И материалов, и заготовок, и даже целых частей Артефакта. Ведь, если процесс «пробуждения» запущен, то его нельзя приостановить, сходить попить водички, отдохнуть, полежать поспать, а потом продолжить с того момента, на котором сделал паузу. На чём остановился, сколько «силы» влил, такой он и будет: кривой, несовершенный, убогий, глючный, неполноценный — на всё лишь одна попытка! И это ещё без учёта структурных ошибок в процессе самого формирования основы, заготовки для Артефакта. Ведь, если есть огрехи и неточности в структуре заготовки, то в процессе «пробуждения» имеется риск, что в этом слабом месте произойдёт пробой, материал не выдержит, и произойдёт «несчастный случай на производстве». Сколько у меня таких было — теперь уже и не счесть! А Драккар Рюрика — один единственный! Этот испорчу — новый мне никто не притащит! К такому уникальному «сырью» надо бережно и рачительно подходить.

Много тонкостей и опасностей в Арфекторике. И направление это ничуть не проще, чем любое другое. Путь совершенствования Артефактора так же бесконечен, как и путь познания Стихии. Поднимаясь в нём на очередную вершину, ты видишь не край галактики, а только новые и новые горы, на которые надо подниматься снова и снова.

В общем, те три дня, что были потрачены мной на «воскрешение» корабля, растянулись для меня самого больше, чем на сотню «итераций»: примерно по тридцать пять — сорок повторений каждого из них. Больше… ну, можно было и больше, но Алина не выдерживала. Приходила утром в мои покои и становилась передо мной с молчаливым укором, пока я разминался. Говорить об этой теме открыто… на территории Дворца… мы не решались. Такой вот пантомимы было для достижения взаимопонимания вполне достаточно. Я тяжело вздыхал, она кивала и уходила, а время, отпущенное мной, возобновляло свой бег… до следующего вечера.

Почему приходила? Так скучно ей становилось! У неё буквально заканчивались идеи по тому, где и как ещё можно денег заработать на текущей «итерации». Хотелось уже подсечь, зафиксировать накопленную прибыль Запустить её на новый круг спекуляций… Да и вообще, я, помнится, уже говорил: это мужчина может выживать в одиночестве на необитаемом острове годами. Не то, чтобы это давалось ему легко, но это, по крайней мере, возможно в принципе. Женщина в изоляции не выдерживает и сходит с ума. Женщины по природе своей слишком социальные существа. И это мне с Алиной ещё повезло, что она способна вытерпеть под сорок повторений одного и того же дня без серьёзных психологических проблем, да и то, подозреваю, что только из-за наличия возможности общаться в этих бесконечных повторах хотя бы с кем-то, кто, как и она, помнит и понимает — со мной. А другие бы, на её месте, пожалуй, давно в петлю полезли, или мне глаза выцарапывать. А Алинка — ничего, держится. Вздыхает тяжко, но держится. Даже не скандалит… почти.

Зато, к началу четвёртого дня, когда с рассветом, я поднялся, наконец, в воздух на палубе теперь уже своего Артефактного драккара, те девять миллионов, что были получены от Поединков мной, оказались превращены Алиной в двадцать! Невероятный, просто невозможный результат. Не имея читов, такого ни на бирже, ни в инвестициях, ни даже в каком-нибудь откровенном скаме не добьёшься! Да даже у нарко- и работорговли маржинальность в разы меньше… Способная она у меня девочка!

А я… а, что я? Я «корабль летучий построил». Кому власть, кому деньги, а мне бы, хлебом не корми, дай творчеством позаниматься. Причём, похоже, уже совершенно всё равно, каким: хоть петь, хоть плясать, хоть музыку играть, хоть книжки писать, хоть Артефакты делать — одинаково дарит душевный подъём и удовольствие.

Однако, сотня с лишним смертей… того стоили! Драккар действительно «воскрес», залечил свои «раны», оторвался от грешной земли, сошёл со своего вечного прикола и, расправив свой красный парус и огромные огненные крылья, поднялся в рассветное хмурое Питерское небо. Со мной, Алиной и Борисом на борту — не смог тот удержаться от такого соблазна. Не то, чтобы он до этого никогда не летал — у него, если кто забыл, свой личный ездовой дракончик имеется, золотой и способный кислотой плеваться, но летать — это одно, а первый полёт легендарного корабля основателя нашего Рода — это совершенно другое дело! Пропустить такое событие Борис Иванович из Рюриковичей просто не мог. Не посмел бы себя дальше Рюриковичем называть.

А мне что? Жалко, что ли? Пока он на корме с «рулевым веслом» на специальной лавке сидел осваивался, мы с Алиной на носу стояли, с двух сторон на шею морского змея свои руки положив.

Я хотел изобразить с ней там сценку на подобие той, культовой, из «Титаника», но не получилось — совсем иной вид корабля, с иной компоновкой и иным строением, башка этой самой змеюки прямо по центру оказывается, вид закрывает, мешает ощущением «свободного полёта над волнами» насладиться.

В общем, первый полёт удался — все трое получили свою долю удовольствия. А мы с Алиной ещё и на куче фото самых разных журналистов, профессиональных операторов и простых фотолюбителей засветились.

И надо заметить, что действительно красивые вышли фотки — хорошо в новостных статьях смотрелись: я, она, змей и ярко-красный парус с ярко жёлтым «двузубом» Рюрика на нём. Шуму по этому поводу было… чуть ли не больше, чем по поводу самой моей победы над Борисом в первом Поединке! Я даже подумать как-то не мог, что народ это вот моё довольно незначительное (по моему мнению) действие НАСТОЛЬКО взбудоражит. Особенно взвилась заграничная, западная пресса: меня там и святотатцем называли, и разжигателем мировой захватнической войны, и самозванцем, и самовольцем, и попирателем славы предков… чуть ли не Черным Мировым Злом.

А в русскоязычном сегменте Всесети за мной окончательно закрепился образ «Реинкарнации Рюрика», который и раньше довольно часто в разных форумных баталиях проскальзывал. А теперь, после фотографий, где я на фоне «тамги» — его личного знака стою… Да ладно бы только «двузуб» этот жёлтый был — мало