Человек-Миксер - Денис Райт

— Ладно, — сказал я, сцепив руки замком, — Допустим. Почему я не стал таким же поехавшим?

— Потому что сохранил центральную личностную структуру.

— Я сохранил что? — переспросил я.

— Себя, Максим. Ты сохранил Себя.

— А. Вот так бы и сказал сразу… — скромно обрадовался я.

— Ты сделал это, когда вступил в контакт с ядром. А я нашёл тебя в самый подходящий момент и выступил стабилизатором.

— То есть ты, типа, меня спас? — в моей голове начало проясняться.

— Да.

— И превратил в это? — я указал на свою «голову».

— Альтернатива была хуже.

— Насколько хуже? — задал я весьма скверный вопрос, потому как ответ был слишком очевиден.

— Тебя бы разорвало, съело или перемешало до состояния, которое ты счёл бы неприемлемым. Если бы вообще мог что-то «счесть».

Я посмотрел на свои руки. Одна рука была почти нормальной, если не считать дрожи. Вторая — металлическая, с насадкой, и выглядела так, будто могла приготовить омлет даже из кирпича.

— А это, значит, приемлемо? — с издёвкой спросил я.

— Ты жив.

— Аргумент слабый, но с юридической точки зрения — крепкий, — вынужденно согласился я.

— Твои шансы на выживание увеличились.

— А шансы на нормальную жизнь? — с надеждой спросил я.

— Нужно уточнить определение «нормальная жизнь».

— Вряд ли ты поймёшь, Блендо… Это, короче говоря, когда у тебя голова не продаётся в отделе бытовой техники. Допёр?

— Тогда шансы на нормальную жизнь у тебя низкие, Максимка.

— Спасибо, Блендо. Ты просто психолог мечты! — я опустил голову.

— Я не психолог.

— Да ну нахрен? А я уж думал, сейчас начнёшь драть с меня бабки за консультацию, — раздражённо ответил я.

Я устало опустил руки. Сил не было вообще. Меня трясло, как дешёвую кофемашину в конце четырнадцатичасовой смены. Хотелось спать, орать, плакать, смеяться, пить воду и никогда больше не видеть напитки с работы. Особенно кофе… Теперь это слово имело для меня травматическое послевкусие.

— Это лечится? — спросил я тихо, с некой надеждой.

Блендо не ответил сразу. Он, сукин сын, глубоко задумался, поди. И это было плохо. Когда голос в голове молчит после вопроса «это лечится?», обычно значит, что либо не нет, либо в курс лечения включено слово «ампутация».

— Стабилизация возможна, — сказал он наконец.

— Это не ответ… — сказал со вздохом.

— Это лучший доступный ответ, Максим.

— Давай так, попроще: смогу снова выглядеть как человек? — я заранее смирился.

— Вероятно.

— Вероятно⁈ — вырвалось из меня.

— Твой организм находится в состоянии первичной адаптации. Внешняя форма нестабильна.

— То есть я могу обратно стать собой? — надежды во мне прибавилось.

— При снижении уровня паники и восстановлении контроля — да, — обрадовал меня Блендо.

— А раньше сказать нельзя было⁈ — разозлился я ещё сильнее.

— Ты пытался снять голову.

— Потому что ты раньше не сказал! — меня затрясло от злости. Если бы я мог задушить Блендо, то сделал бы это прямо здесь и сейчас.

— Так ты не спрашивал.

— Я был занят тем, что у меня вместо головы МИКСЕР! — прорычал я.

— Это я заметил.

— Хм-м-м-м… Биологически — вопрос сложный, — наконец-то ответил он.

— Нормально ответь, — потребовал я.

— Ну-у-у-у… функционально — частично.

— Блендо… — я снова начал терять терпение.

— Социально — зависит от свидетелей.

— Блендо!

— Личностно — нет, — закончил он.

Я открыл визуальную обработку. Свет вернулся: стена, мусорные баки, пятна на асфальте, кусок пакета, который ветер гонял туда-сюда.

— «Личностно — нет», значит, — повторил я его слова.

— Да.

— Это должно было меня успокоить?

— Немного.

— Тогда возрадуйся: это сработало, — я будто хвалил его.

— Я рад, Максим.

Я посмотрел на металлическую руку.

— А это можно убрать? — пошевелил я ею.

— Попробуй.

— Что значит «попробуй»? Я даже чайник без инструкции не включаю! Однажды он заискрил и чуть не спалил мою хату, — нашёл я что вспомнить, блин.

— Представь руку.

— У меня очень плохая фантазия, меня на закрытие глаз едва хватило… — проговорил я под венчик.

Я уставился на металлическую культяпку. Попытался вспомнить свою нормальную руку. Пальцы. Костяшки. Кривой ноготь на указательном, который я всё собирался подстричь. Маленький шрам от того случая, когда я открыл консерву не той стороной ножа и понял, что эволюция оттянулась на мне по полной. Металл дрогнул. Я чуть не подпрыгнул.

— Не отвлекайся! — приказал Блендо.

— Оно двигается! — я начал размахивать рукой.

— Это хорошо, продолжай в том же духе, я верю в тебя!

Металлические пластины медленно сместились. Венчик сложился, будто внутрь самого себя, шестерни щёлкнули. Через несколько секунд передо мной была ладонь. Правая, родненькая… Пальцы дрожали. Кожа была бледнее обычного, на запястье остались тонкие металлические линии, будто кто-то нарисовал их серебряной ручкой. Я поднял её перед собой, размял кулак.

— Охренеть, — выругался я.

— Неплохой первый контроль.

— Неплохой? Блендо, я только что сложил венчик. Я почти что не миксер! — по-детски обрадовался я.

— Угу-у-у-у, это исторический момент для тебя, Максим.

— Для всего человечества тоже! Не каждый день человек перестаёт быть миксером.

С другой стороны, люди не должны ими становятся! Я бы улыбнулся, если б у меня был рот. Но радоваться было рано.

— А голову? Как мне вернуть голову?

— Рано.

— Почему? — произнёс расстроенно.

— Центральная форма закреплена сильнее.

— Поясни.

— Ты слишком сильно боишься собственного лица.

— Но у меня его нет!

— Именно.

Я хотел возразить, но нечем, потому что Блендо был прав. Гад. Где-то совсем рядом снова завыла сирена. Полицейская или скорая. Или вообще всё сразу, потому что после разрушенной кофейни город, видимо, решил вызвать по мою душу весь доступный транспорт с мигалками.

— Меня ищут? — подумал я вслух.

— Вероятно.

— Полиция?.. — напрягся я.

— Не только.

— Что значит «не только»?

Блендо замолчал. Я очень не любил, когда он молчал. За то недолгое время, что мы были знакомы, я уже понял: если он молчит, значит, сейчас будет очередная порция информации, после которой захочется