Тег #Враги - Ник Тарасов

Когда всё наконец оказалось готово, я достал две большие тарелки и одно рыбное блюдо из коричневого стекла. На одну тарёлку лёг молодой картофель, рядом на другой устроилась спаржа, а на рыбном блюде заняло своё место филе сёмги. Последним движением щедро полил рыбу горячим сливочно-лимонным соусом, в котором плавали крошечные зелёные островки укропа. Накрыл полноценно на стол.

Фоном у нас уже был включен второй телевизор, тот, что находился прямо на кухне. По нему транслировался MTV. Просто, чтобы веселее было готовить. Я его выключил.

Пошёл в кабинет, взял ноутбук, принёс в зал, открыл на нём онлайн радио с uplifting trance для поддержания романтической атмосферы, вывел звук на недавно купленную акустику с поддержкой Dolby Surround, новейшую модель, и выставил громкость так, чтобы музыка мягко заполняла квартиру, но не мешала разговаривать на кухне.

Достал из холодильника охлаждённое вино. Белое всегда лучше раскрывается холодным — становится свежее, ярче, без лишней спиртовой резкости.

Разлил вино по бокалам.

После первого же кусочка блюда, которое я приготовил, Лена произнесла:

— Это просто восхитительно, Артём! Словно в элитном ресторане.

За столом во время приятного ужина, суть которого Лена не вполне понимала, когда она расслабилась и раскраснелась от вина, я сходил в кабинет и принёс оттуда коробочку.

— Это тебе.

Лена открыла и замерла. Смотрела на цепочку, на буковку, потом на меня. Из богатой семьи, между прочим, ей золотом глаза не замылишь — а всё равно растерялась, зарумянилась, руки чуть дрожали. Скромная она была до неприличия, любому подарку радовалась искренне, а уж ювелирке — тем более, как оказалось.

— Артём, ты… это же… зачем?

— Затем, что захотел. Дай застегну.

Я зашёл сзади, убрал в сторону её волосы, застегнул замочек. Кулончик лёг ровно, платина мягко блеснула. Лена коснулась буквы пальцами и посмотрела на меня в отражении тёмного окна.

Разговор потом вышел тёплый, лёгкий. Без надрыва.

Мы просто сидели, пили вино, наслаждались вкусным ужином, трепались о всякой ерунде. Она рассказывала про свою учебу, курсовые, я — вспоминал, как искал квартиру и как риелторша дожимала продавцов, про забавные моменты с клиентами. Смеялись. Кулончик у неё на шее ловил свет от кухонной лампы и это меня словно загипнотизировало на мгновение.

— О чём задумался? — Лена подперла щёку ладонью.

— О хорошем, — ответил я. — Об очень хорошем, Лена…

Марина

Свет вернулся раньше меня самой. Белое мутное пятно расползлось перед глазами и надавило откуда-то из-под черепа. Я зажмурилась обратно. Слёзы потекли сами собой, веки резало, будто под них щедро сыпанули песка и забыли вытряхнуть.

Голову стягивало по кругу, ото лба к затылку. Кто-то словно натянул на неё железный обруч и подкручивал винт по чуть-чуть, проверяя, когда треснет. Боль шла пульсирующими толчками. Раз — сжало, два — отпустило, и снова по новой, в такт чему-то, что я поначалу не могла опознать.

Этот звук.

Опознала не сразу. Писк. Ровный и негромкий, где-то справа. Пи… пи… пи… С равными паузами, механический и терпеливый.

Снова открыла глаза, сквозь слёзы, сквозь боль от боязни света.

«Где я?..»

Глава 5

Марина

Пи… пи… пи…

Я вроде поняла.

Кардиомонитор. Мозг, вязкий и неповоротливый, выудил это слово из глубины и положил передо мной. Значит, я лежу. И ко мне что-то подключено.

Указательный палец на правой руке сдавливало. Легонько, но настойчиво, словно нацепили бельевую прищепку и не сняли. Я скосила глаза, насколько получилось, — головой шевелить не выходило совсем, шею будто залили бетоном. На пальце сидела пластиковая штука с красноватым огоньком внутри. Пульсоксиметр. Ещё одно слово само по себе выплыло откуда-то и легло рядом с первым.

Так.,. Спокойно. Соберись.

Я попробовала осмотреться одними глазами. Обзор был убогий — узкая полоса того, что попадало в поле зрения, если не крутить головой. Потолок белый, с квадратными панелями. Свет приглушили, кто-то милосердно притушил лампы, и всё равно от него слезились глаза и хотелось спрятаться под кожу. Слева тянулась стойка на колёсиках, с неё свисал прозрачный пакет, от пакета шла трубка, трубка ныряла мне в сгиб локтя и там пряталась под пластырем. Капельница…

Под носом что-то мягко поддувало. Две тонкие трубочки заходили в ноздри, от них тянуло сухим прохладным воздухом. Кислород, сообразила я. Носовые как их там… вкладки… нет… резиночки… нет… ааа.,. канюли. Так это вроде называется.

Кровать подо мной вела себя странно. Жёсткая и при этом живая — матрас под спиной чуть заметно перекатывался и менял под лопатками давление, шурша ячейками. Противопролежневый. Такие подкладывают тем, кто лежит долго и сам не переворачивается.

Долго. Слово мне не понравилось. Я тут долго?

Я пыталась собрать эту мозаику по кусочку, медленно, как складывают пазл негнущимися с мороза пальцами. Видимо, больница. Отдельная палата, судя по тишине и отсутствию соседних коек в поле зрения. То ли платная, то ли особый случай? Реанимация или что-то сразу после неё? Повязка на голове определённо была, я чувствовала её тугой обхват, но увидеть не могла, а поднять руку и пощупать пока не рискнула.

В углу, на белой тумбочке, стояла банка. Обычная трёхлитровая стеклянная банка из-под каких-нибудь солёных помидоров, приспособленная под вазу, и в ней торчал букет. Белые герберы, штук… эмм… раз, два, три.,. семь. Семь штук, вроде. Зелень. Кто-то принёс их, судя по свежести, недавно. И, видимо, кто-то своевременно менял воду. Ромашки-переростки на длинных ножках смотрели на меня бодро и глупо.

Кто ты, добрый человек с герберами? Хмм…

Я попробовала пошевелить пальцами на ногах. Пошевелились, все десять, где-то далеко, на другом конце длинного и плохо освещённого коридора моего тела. Уже неплохо. Значит, ниже головы всё на месте, спина держит, ноги слушаются команды. Голову проверять я побоялась — там, судя по «обручу » и толчкам, работало не всё и не так.

Больница. Ладно… Но, сколько я тут? Вопрос буравил сильнее боли. Противопролежневый матрас, катетеры, капельница на автомате — это не «полежала пару часиков после ушиба мизинца о тумбочку и пошла домой ». Это дни, может, неделя, а может, и месяцы. Целый кусок выпал из жизни, каким бы он ни был по продолжительности.

Я прикрыла глаза и попробовала понять. Разложить по полочкам. Получалось не очень, совсем не очень.

От напряжения писк сбоку участился. Пи-пи-пи, дробнее, тревожнее. Сердце отзывалось на панику раньше, чем я успевала её осознать, и монитор честно сдавал меня с