Барин в большом городе. Московские хлопоты. - Дмитрий Валерьевич Иванов

Сейчас таких проблем нет, да и нравы проще. Нас вот какой-то алкаш около кабака едва не облил струёй, и, получив в зубы от солдата, упал отдыхать.

Наконец подъезжаем к игорному заведению.

— Нам бы в салон, — заискивающе говорит Козлов вышибале.

Тот, впрочем, спорить с целой кучей людей в форме и не пытался, и лишь молча указал рукой на проход из залы. Нас повели наверх.

Второй этаж встретил узкими коридорами и чередой дверей. Козлов и Благословский, дрожащий как осиновый лист, подвели нас к самой дальней.

— А… вот и должник наш пожаловал, — раздалось, как только мы вошли внутрь. — А ты говорил: спину сломать, спину… Верить надо людям!

В довольно просторном кабинете нас встретили недружелюбно, хотя и с улыбками на лицах. У… жульё.

Силовую поддержку в виде местного омона мы пока оставили за дверью — это Аристарх Петрович, так звать майора, нам посоветовал. Мол, войдут они сразу по сигналу. Сигнал — три зелёных гудка. Шучу. Гриша крикнет «караул» или я — «ко мне». Если нужны будут. Но, может, и так всё ровно пройдёт.

В игровой комнате я сразу выделил двоих довольно приличного вида картёжников, явно из благородных, и крупье. Шпилят тут в штосс, поэтому без крупье никак нельзя, а тот, вижу, опытный.

Хотя стоп. Вон тот дядя в углу с тяжёлым взглядом мне неприятен. Взгляд у него… проницательный и угрожающий. Такие много знают, но обычно лишнего не говорят, зато, если надо, дырку сделают — и к гадалке не ходи.

Глава 5

Глава 5

— Это кто к нам ещё такой красивый пожаловал⁈ — прогнусавил один, криво ухмыляясь, и, приметив за моей спиной Гришу с Сашкой, протянул: — А вы, господа, чай, отыграться надумали?

Это он меня, что ли, «красивым» обозвал? Да что он себе позволяет⁈

— Ты кто таков, гнида? Обзовись, — вырвалась у меня фраза явно не из этого века.

Видно, сказался опыт подобных разборок на заре моей коммерческой деятельности — в начале нулевых, когда на московском складе, где-то на Каширке, «партнёры» перехватывали мой товар, а я стоял без охраны, и всё решалось не тем, что скажешь, а тем, как скажешь.

К тому же пистолетик в кармане и военные за дверью уверенности добавляли. Да, из своего дерринджера я пока никого не убил — и, слава богу, — но ведь из похожей штуки однажды Линкольна уложат.

Мой наглый вызов без ответа не остался. Один из игроков — а может, и катал, уж больно рожи бандитские, — тот самый, что обхаял меня «красивым», медленно поднялся во весь свой немалый рост.

Стул скрипнул, отъезжая назад, а мужик, набычившись — а может, просто насупившись: морды-то почти не видно из-за бороды, — тяжело и размеренно двинулся ко мне. Заросший весь, косматый — чисто медведь.

Вытаскиваю пистоль… Одного не учёл: это чудо инженерной мысли не требует ни пороховой полки, ни долгих приготовлений — взвёл курок, и всё. Слишком просто для здешнего люда и слишком маленький он, чтобы поверили, что настоящий, никто не испугался короче.

Стреляю в кувшин на полке у стены.

Выстрел негромкий, но плотный — словно в ладоши хлопнули. Кувшин разлетается вдребезги, звякнув черепками об пол. Насупившийся медведь передо мной удивлённо вскидывает морду и замирает.

— Тебе, быдло, яйца отстрелить, чтобы ты дворянина уважать научился? — говорю. — Тебя кто сюда пустил?

Голос, слава богу, твёрдый. Без предательского петуха.

— Я пришёл сюда играть. А может, и по иным делам, — продолжаю, стараясь говорить грозно. — И это не значит, что всякое отребье может меня расспрашивать и зубоскалить. Я вопрос задал. Кто ты таков? Беглый каторжник? Холоп? Али кто ещё?

— Да я тебя… в бараний рог!

— Вижу, на каторгу всё ж таки хочешь? Сядь и жопу прижми. Считаю до двух. Уже раз…

Жопу здоровяк не прижал, но мой злобный и, главное, уверенный тон заставил его… попятиться.

И снова сказался прошлый опыт разборок: очко тогда играло — будь здоров, но лицо я всегда старался держать каменным. Это моё покерфейсное… тьфу, иностранщина, каменное лицо не раз выручало в самых разных ситуациях. Выручило и сейчас.

— Так вот. Хотите играть — играйте. Мне до карт дела нет. Я пришёл выкупить заложенное и вернуть долг господ Козлова и… Богословского.

— Благословский я, — поспешно поправил меня не слишком умный, но осмелевший Григорий. Видно, моя уверенность и военные за дверью его приободрили.

А вот более бывалый, а может, просто более трусливый, Козлов стоял молча. Но и за чужую спину не прятался.

— Так вы, стало быть, не играть изволите? — подал наконец голос тот самый, которого я сразу определил как самого опасного. — А пошто ж тогда людям мешаете?

Очень хотелось ответить ему чем-нибудь вроде: «глохни, падла», а потом из автомата… нет, лучше из огнемёта — тра-та-та, тра-та-та.

Смахнув это заманчивое видение, я натянул самую слащавую улыбку и ответил:

— Да кто ж вам мешает? Играйте, господа хорошие. Только зачем благородных людей допрашивать? И кто же долг-то примет?

— Так Парамону и должны… — опять полез в разговор простодырый Гриша.

Ему тоже захотелось сказать ту самую фразу… про «падлу». Правда, уже без всякого «тра-та-та».

— Что ж, дело это, конечно, правильное, — тихо произнёс угрюмый. — Самое что ни на есть правильное. Только вошёл ты, господин, неправильно. И время даденное уже вышло… Им ведь сказано было.

После этих слов мои азартные приятели сразу потерялись в лицах, сделавшись похожими на лики страстотерпцев на иконах в моей церкви.

— Хочешь спросить за то, как я сюда вошёл? — опять попёр из меня блатной жаргон. — Ты меня, дворянина, с собой не равняй. Я на коронацию приглашён. А ты кто таков? Какого роду? Подлого сословия, вижу? Учить меня вздумал?.. Дела делаем или нет?

Угрюмый неожиданно лениво потянулся и растянул рот в улыбке. От этой улыбки не только у меня в животе неприятно заныло — у многих игроков глаз дёрнулся. Сразу стало ясно: авторитет у этого дяди здесь немалый.

Кафтан на нём — расшитый бисером, под ним рубаха чистая, на шее цепь из жёлтого металла… Хотя какой, к чёрту, «жёлтый металл»? Золото это. Настоящее.

—