Рывок в прошлое - Алексей Викторович Вязовский

class="p1">Те нас уже ждали. Во-первых, присутствовал начальник академии – капитан Блум. Мощный лысый тяжеловес поперек себя шире. Зато в красивой форме, с медалями. Был тут и глава отряда – лейтенант Стэнли Уайт. Этот был невысокий жилистый полицейский с какой-то непонятной расовой примесью. Узкие глаза, желтоватая кожа. Полукровка?

Остальные свотовцы были очень похожи друг на друга. Такие накачанные бультерьеры, невысокие, короткостриженые. Они сидели за партами, словно на классном часе, выжидательно смотрели. Блум представил нас, мы поручкались с Уайтом и его заместителем – усатым здоровяком Бишопом. Он единственный тут имел нормальную прическу и был статями похож на нас с Незлобиным.

– Скажите нашим парням пару приветственных слов, – попросил нас Блум. – И пойдем на стадион.

Капитан посмотрел на наручные часы:

– Через полчаса приедут мэр и шеф полиции. Будет еще майор от национальной гвардии.

Что за стадион? Ладно, хотите приветственную речь, держите:

– Главное в нашем деле – постоянная психологическая готовность. Тело натренировать легко. Голову – трудно! Тяжелее всего работать с захватами заложников. Особенно когда заложники – дети. Иногда приходится принимать очень тяжелые решения. Дать погибнуть двоим, чтобы спасти трех. Увы, бывает и такая математика. Да, все мы хотим быстрых и бескровных штурмов, но преступники хитры, изворотливы, часто имеют неплохую подготовку и оружие. Могут минировать входы, привязывать заложников в окнах зданий…

Я вспомнил Буденновск. А потом Беслан. В обоих случаях штурмы были не очень удачными. В больнице боевики были готовы – прослушивали эфир по захваченным милицейским рациям. Удалось только вывести заложников из травматологического корпуса, но в главный корпус, где было большинство пленников, спецназ войти не смог. На открытом участке между травматологическим и главным корпусами погибли трое офицеров. Приказ о штурме уходящей в Чечню колонны так и не был отдан – Басаев и его подельники растворились в Чечне, принесли впоследствии много зла.

В Беслане все тоже пошло криво. В физкультурном зале внезапно раздались взрывы, заложники начали разбегаться, а террористы по ним стрелять. Спецназу пришлось штурмовать, что называется, «с колес». Да еще по заминированной территории, с заложниками в окнах и дверях. Какой-то умник распорядился стрелять только одиночными – это при том, что у боевиков были оборудованы пулеметные точки, работали снайперы. Тогда-то лейтенант Туркин и совершил свой подвиг. Накрыл телом гранату, которую террорист бросил в большую группу заложников.

Лица свотовцев посмурнели. Похоже, они не были готовы к такой речи. А бравурных спичей и не будет.

– Мне очень помогает книга одного японского самурая, – продолжил я. – «Хагакурэ» называется. «Сокрытые» в листве. Периодически я ее перечитываю.

Блум с Уайтом переглянулись. Не ждали, что спецназовец будет задвигать аудитории про книги.

– Там много всякой японской средневековой ерунды, про правила, бусидо и прочее. Но есть и дельные мысли. Вот самая главная: избавившись от страха перед смертью, человек может жить полной жизнью. Имеет значение не сама смерть, а решимость умереть. Если каждое утро просыпаешься с мыслью, что сегодня твой последний день, то тогда сможешь свернуть горы.

Народ слушал внимательно, пара человек достали блокноты и что-то записали. Наверное, название книги.

– Хм, подполковник! – Блум не выдержал. – Спасибо за вашу речь, это было впечатляюще. Нам есть всем о чем подумать. А сейчас давайте пройдем на стадион.

* * *

Американская «показуха» была очень похожа на ту, что мы устраивали несколько месяцев назад на конференции в Нью-Йорке. Высокие чины сидят на трибунах, на поле построен макет здания без крыши, «спецназ освобождает заложников».

Ну что сказать? Штурмовать калифорнийские свотовцы научились и без нас. Щит, таран, передвижение змейкой – переняли все, что мы показывали. Была пара снайперов на соседней трибуне, корректировщик. Вот так раскрывай все секреты – переймут.

Меня познакомили с мэром Мердоком, пузатым живчиком с начесом на появляющейся лысине. Он долго тряс руку, распинался, как он рад, что теперь в городе есть собственный спецназ, с ходу заявил, что против войны во Вьетнаме и вообще многие левые взгляды ему близки по жизни. Окружающие полицейские, слушая все это, морщились, но молчали. Я тоже молчал, больше офигевая, что мэр задвигает про свои взгляды вот так, сразу, незнакомому практически человеку при всем честном народе. Похоже, ему шепнули, что приехали люди из Союза, вот он и выдал нам шоу. Причем ему плевать еще и на федералов, его «начальство» – это городские избиратели. А они тут, в Калифорнии, многие тоже из леваков. Особенно угнетаемое цветное население.

Парадокс состоял в том, что местный спецназ как раз натаскивают в основном против них. Первые «клиенты» – это бунтующие негры, банды латиносов… Интересно, сами свотовцы это понимают или нет?

После того как показательные выступления спецназа и мэра были закончены, мы переместились обратно в главное здание академии. Местный «актовый зал» был полон – пришли преподаватели, курсанты… Только вот шефа полиции ЛА не было.

– А где ваше самое главное начальство? – поинтересовался я у Блума, заходя на сцену.

– Он сегодня не смог, приедет завтра на ваши выступления.

К нам подошли Гейтс и Уайт. Закинулись жвачкой – начали двигать челюстями. Простой тут народ, без затей. Большинство полицейских – армейские дембели, многие успели пострелять в джунглях на другой половине земного шарика. Может, даже и в нас с Незлобиным. Я заметил, что один из курсантов в зале с большим старым ожогом на щеке и шее. Явно военного происхождения.

– Нам бы завтра показать вам кое-что новое, – подмигнул полицейским я, – но нужен фасад какого-нибудь здания с парой окон, который не жалко. Этот подходит.

Свотовцы переглянулись.

– А что планируется? – первым нарушил молчание Гейтс.

– Штурм через окна.

– Ого! Тогда конечно, все организуем!

Гейтс с Уайтом расселись позади мэра и его свиты, мне предложили двинуть еще одну речь. Посоветовали не стесняться в замечаниях по увиденному. Дескать, обмен опытом и все такое.

Делать было нечего, устроил разбор полетов. Указал на слабое действие светошумовых гранат. На самом деле эта проблема на старте была и у «Грома». Потом покритиковал шлемы свотовцев. Это были обычные армейские шлемы армии США, для спецназа они не подходят. Объяснил, почему.

Наконец, дошел до языка жестов. Часто вслух переговариваться в помещениях, которые соседствуют рядом с захваченными террористами, не получится – надо иметь что-то в запасе. Для американцев это было в новинку, посыпались вопросы. Пришлось вызвать громовцев на сцену, показывать вживую. Получился прямо натуральный театр. Поднимаю кулак над головой. Незлобин отзывается: «Прикрывай». Круг пальцем над головой и тут же ладонь вниз – громовцы присаживаются на корточки. Огонек выдает: «Занять позицию, пригнуться!» И так десять разных сигналов подряд. Громовцы оказываются на высоте: язык жестов знают все, никто не лажает.

Наша