Ухорез - 5 - Василий Горъ

лица контролируют хоть что-то. А Франциск Четвертый имел глупость взбеситься, позвонить нашему Императору и выставить на редкость хамский ультиматум. Пересказывать его целиком я, по вполне понятным причинам, не буду. Скажу лишь, что объявление интердикта всей Российской Империи было упомянуто только для увеличения общего объема требований. Вот государь и ответил. В вашем непередаваемом стиле: четыре «Репейника», благополучно пролетев что-то около двух с четвертью тысяч километров, оставили на месте Ватикана огромную воронку, а нарезка из части фрагментов разговора Его Императорского Величества и покойного Папы, выложенная в Сеть, сняла все вопросы у потенциальных критиков. В общем, требовать всякое-разное и объявлять интердикты больше некому… а недвусмысленный намек на готовность Виктора Константиновича отвечать на любые претензии… хм… с размахом настолько впечатлил венценосных братьев и сестер, что добрая половина успела как следует прогнуться. То есть, написала, что поддерживает это «чрезвычайно сложное, но, вне всякого сомнения, правильное решение».

«Охренеть!!!» — мысленно воскликнул я, а мой собеседник и не думал замолкать:

— Кстати, прогнулся и Конрад Девятый: заявил, что в нынешних реалиях Человечество обязано сплотиться против внешнего врага, а не стачивать элиту Одаренных в кровавых междоусобицах, и пообещал нашему Императору всю информацию об агентуре Ватикана, имеющуюся в спецслужбах Итальянского королевства.

— Я сильно сомневаюсь, что эта информация поможет задержать хотя бы одного «проснувшегося» агента… — вздохнул я, выслушал мнение Григория Денисовича — к слову, совпадавшее с моим — и поделился той самой идеей: — Поэтому хочу подставиться. То есть, перегнать три внедорожника «Tuono» и один «Порыв» из родовой усадьбы в Белоярск, на Лесную, дом шесть. Дорога тут одна, а значит, шансы на то, что итальянские машины, несущиеся по ней, привлекут к себе внимание тех самых агентов, достаточно велики. А мой особнячок на Левобережье является отдельно стоящим. Так что если вы возьмете под наблюдение не только район, но и дежурных операторов системы контроля за воздушным движением, обычно продающих доступы, то…

— Возьмем! — пообещал он, извинился за то, что перебил, затем дослушал объяснения и задал ожидаемый вопрос: — Олег Леонидович, может, обойдемся без лишнего экстрима?

— Не-не-не! — хищно оскалился я. — Такой «экстрим» мне нравится в разы больше, чем ожидание неприятностей в поместье, в котором полно женщин и детей…

…После получения принципиального согласия Анциферова мы снова вернулись в особнячок, перебрались в мир единорогов, нашли подходящую скальную стенку, с помощью магии Земли вырезали в ней небольшую пещеру и перетащили в этот тайничок глубинные бомбы, честно позаимствованные у турков, гидроциклы, «базы» с дронами и все то, что, в теории, могло вызвать вопросы у особо любопытных представителей силовых структур и выйти боком. Хотя нет, не так: магией Земли орудовал я, Наташа помогала всем, чем могла, а матушка с Аней «дежурили» в кабинете усадьбы, контролировали все текущие процессы и отвечали на звонки мне-любимому. Поэтому и эта моя отлучка осталась незамеченной. А за четверть часа до завтрака мне доложили об инициации младшей дочери Семена Семеновича и Дарьи Михайловны Глотовых — Ирины.

Что интересно, эта тихоня, сутками напролет не вылезавшая из теплиц и возившаяся с иномирными растениями как бы не добросовестнее матери, как-то умудрилась «взять» не только «профильные» стихии — то есть, Природу и Воду — но и Жизнь. Хотя к кроликам-«тренажерам», вроде как, не подходила.

В общем, сразу после трапезы мне пришлось переключаться в режим главы рода и вызвать новоявленную Волшебницу в кабинет. На традиционное собеседование. Откровенно говоря, я был уверен, что оно пройдет скучно. Ан нет — девчонка начала удивлять с первых минут общения. Для начала заявила, что «взяла» эти стихии намеренно, так как спит и видит себя исследователем внеземной флоры, затем показала проработанную программу экспериментов с уже имеющимися растениями и немного примитивную, но собственноручно составленную смету расходов на приобретение учебных курсов, оборудования и всевозможных расходников, а в конце «программной речи» озадачила на редкость нахальным заявлением:

— Олег Леонидович, я вам нужна, как воздух! Посудите сами: моя мама — штатный второй номер боевой двойки, соответственно, дежурит сутки через сутки; Валя Филимонова входит в ближний круг Анастасии Юрьевны, из-за чего появляется в теплицах не так уж и часто, а Катя Чекменева уже не мыслит себя вне боевой двойки Веньки Яшина. Я же по характеру ученая-одиночка. Так что возьму «боевку» на уровне, на котором вы просто не сможете видеть во мне балласт, и сниму с плеч Натальи Георгиевны всю заботу о тепличном хозяйстве. Кстати, и тренироваться, и поддерживать форму буду предельно добросовестно. Так как понимаю, что слабым Одаренным в единственном боярском роду Империи не место…

Контракт я с ней, конечно же, подписал. А после того, как поздравил с началом взрослой жизни, вызвал к себе Валю с Варей и поручил девчонку их заботам. Почему именно их? Да потому, что Филимонова обладала тем же комплектом Даров и являлась на редкость ответственной особой, а Глотова насобачилась «ставить» магическую «базу» и заслужила непререкаемый авторитет среди мелочи. Потом отпустил эту троицу планировать тренировки и вопросительно уставился на Наташу.

— В тихом омуте черти водятся… — усмехнулась она и добавила: — Слава богу, в этом конкретном — черти и правильные, и нужные. Впрочем, я за Иркой все равно присмотрю.

Я кивнул, включил «глушилку» и криво усмехнулся:

— Вливания халявной энергии в кластеры Приручителей, наконец, дали первые результаты: последние минуты три-четыре я явственно чувствовал не только «пластичность» психики Глотовой, но и ее эмоции. Соответственно, знаю, что она не солгала ни в одном слове, что действительно готова разбиться в лепешку, но доказать свою нужность, и… что за маской тихони скрывается чертовски эмоциональная личность, невесть по какой причине научившаяся держать себя в руках. Кстати, только что уловил и твое любопытство. Но оно ощущается, как сквозь толстое одеяло.

— А что я чувствую сейчас? — лукаво поинтересовалась она и заставила меня улыбнуться:

— Восторг, гордость за меня… и желание.

Женщина отрицательно помотала головой:

— Неправильно: сначала желание, ибо его я чувствую всегда, а восторг и гордость — уже потом. Кстати, страх во мне чувствуется?

Я отрицательно помотал головой.

— И не будет! — уверенно пообещала она и мягко улыбнулась: — Поэтому вкладывайся в развитие этой стихии со спокойным сердцем…

…Большая часть подготовительных работ была завершена к половине второго дня. Так что на обед я заявился в прекраснейшем настроении, отдал должное кулинарным талантам Марии Тарасовны и, каюсь,