Укротитель Драконов VI - Ярослав Мечников

Чаша перестала дрожать. Я просто поставил её на стол.

— Свои люди, — повторил я.

Айра коснулась моего плеча.

— Аррен, дед говорит про две ночи.

— Я слышал.

Голос прозвучал спокойно. Даже слишком спокойно, и от этого сам себе показался чужим. Перед глазами возникло письмо на дорогом пергаменте. Почерк Рэна я помнил лучше, чем его лицо. «Я договорился с Кланом Железной Узды». Взрослые тоже решили всё заранее. Нашли место, где мной займутся способные люди. Дед проводил до камня и сказал, что Аррен всё ещё его внук. Потом остался дома.

Я провёл пальцем по влажному краю чаши.

— С Нитью я работать не буду, — сказал я. — Грозового сегодня больше не трону. Ошибку во дворе я признал, и повторять её не собираюсь, но вот всё остальное — вы явно даете лишнего.

Рэн слегка подался вперёд.

— Следи за словами.

— Я как раз пытаюсь. Уже который день только этим и занимаюсь.

— Аррен, — негромко предупредил дед.

Я повернулся к нему. Старик сидел во главе стола, за его спиной в камне уходили вверх имена Громовых. Среди них пока не было моего, хотя место для него, наверное, когда-нибудь нашлось бы. Очень удобная стена. Всё здесь имело место заранее: для живых, для ушедших, для подручных у порога. Даже для отвергнутого нашёлся камень, за который его можно было проводить и потом считать, что обычай соблюдён.

— Нет, дед. Подожди. Я всё время ждал. У ворот ждал. За столом ждал. Молчал, пока вы решали, можно ли мне вернуться в дом. Потом Сухарь начал умирать, и я опять ждал разрешения. Горло открывать нельзя. Лететь нельзя. К Пряхе идти можно, только потом мне объяснили, что я и туда сходил неправильно. За корнями я хотел лететь сам — меня просили подождать, я ждал. Сухаря в небо я тоже не пустил, хотя он рвался, и это было моё решение, до сих пор верное. Теперь один человек лежит за стеной, двое остались под седловиной, корней нет, и виноватым опять оказался я.

— За беду на дороге тебя никто не винит, — сказал дед.

— Тогда за что вы меня сейчас запираете?

— Никто тебя не запирает, — вмешался Рэн. — Тебе велели восстановиться и перестать действовать без меры.

Я посмотрел на него.

— «Из дома с человеком деда». «С Пряхой не говорить». «Решения о драконах проходят через вас». Как это у вас называется?

— Ответственностью старших.

Что-то внутри наконец лопнуло, тихо, без всякого красивого звука, и я вдруг понял, что сил держать всё у меня больше нет. Вина за грозового смешалась с холодом в руках, письмо отца Аррена легло рядом с пустыми корзинами Кайра, а поверх всего встал Сухарь, царапавший камни Горла до крови на когтях.

Я поднялся. Колени сразу дрогнули, пришлось упереться ладонью в стол. Айра шагнула ко мне, однако я качнул головой, и она остановилась.

— Ответственность старших, — повторил я. — Хорошо. Давайте тогда про неё.

Рэн выпрямился. Я заметил, как напряглась его правая рука, и почему-то именно это придало сил.

— Я уже ответил за то, что сделал с грозовым. Перед зверем ещё отвечу, если он вообще подпустит меня после сегодняшнего. Перед Кар-Рохом тоже. Он удерживал мою безопасность, когда я сам ее удержать не мог. Вот моя ошибка. Она моя. Только вы из неё за один разговор сделали право снова распоряжаться мной целиком.

— Сядь, — произнёс отец.

Драконий обертон прошёл по телу знакомым давлением. Пальцы сильнее вцепились в край стола. Я остался стоять.

Рэн мог усадить меня. Вероятно, даже подходить не понадобилось бы. За его спиной держался Тхар-Гхор, огромный и тяжёлый, а моего резерва едва хватало на ровное дыхание. Отец всё же не двинулся. Его взгляд ушёл к деду.

Старик молчал.

— Вы хотите говорить про дом? — продолжил я. — Ну давайте. Этот дом отправил своего ребёнка к Мясникам. Меня. Вашего сына. Твоего внука, дед. Вы знали, что там делают с драконами. Наверняка знали и то, что там делают с отвергнутыми. Может, подробностей не представляли. Я тоже раньше многого не представлял. Теперь представляю очень хорошо.

Голос сорвался, и следующее слово пришлось выталкивать через сухое горло.

— Там людей бросали во Мглу ради закалки. Там за отказ взять кнут меня посадили в ледяную яму. Потом приковали к столбу, прострелили ногу и отдали безумной психопадке, чтобы она вычистила из меня всё, что ей мешало. И всё это началось с вашего решения. С письма отца. С твоей руки у камня.

Дед чуть согнулся над столом. Костяная ладонь осталась неподвижной.

— Аррен, хватит, — тихо сказал Рэн.

— Мне хватило ещё там.

Я повернулся к нему, и вот теперь слова пошли легко. Пожалуй, слишком легко.

— Я помню, кто прилетел за мной в конце. Помню Тхар-Гхора у ворот Клана. Помню, как ты заставил Грохота открыть цепи. Только до этого я жил без всякой уверенности, что кто-нибудь вообще придёт. Каждый день. Когда меня били, когда запирали, когда дракона ломали у меня перед глазами — я не знал, вспомнит ли род, что у него был Аррен. Жить приходилось без этого знания. Самому.

В Зале стало тихо. За боковой дверью Мерн передвинул чашу, и дерево глухо стукнуло о камень. Кажется, он тоже замер, услышав мой голос.

— Мне помогали люди, которых я не знал раньше, всю мою жизнь, — продолжил я уже тише. — Молчун помогал. Тила.

Рэн стоял у огня, отвёл взгляд к пламени и поправил ворот рубахи. Я заметил это краем глаза и не понял, что это значило.

— Тень-мглоход. Даже те, от кого я сперва ждал только удара. Я этого не забуду. Драконы меня держали, когда больше держаться было не за что. Кар-Рох выбрал меня сам. Сухарь выбрал сам. Шаэ-Раах вернулся за мной из Имперского плена рискуя жизнью. Вот с кем я вышел оттуда. А теперь я привёз их сюда и слышу, что решения о них опять будут принимать старшие.

— Пока ты не способен отвечать за последствия, — сказал Рэн.

— Я способен сказать, что Сухарю нужна Пелена. Способен заметить, когда часы уходят. Способен искать выход. Дед отправил людей за корнями, и я благодарен ему. Правда благодарен. Я и тогда говорил, что срок у нас впритык, и сидел смирно, раз попросили. Теперь сборщики пропали, корней нет, а мне предлагают лечь и ждать ещё, пока старшие снова соберутся с мыслями.

Я перевёл дыхание. Воздух царапнул грудь, и под рёбрами сразу отозвался холодный ком.

— Хорошо, мне сейчас нельзя лететь. Я уже понял. Тогда дайте ответ. Кто добудет