Укротитель Драконов VI - Ярослав Мечников

Старик поднял голову. В его глазах стояла боль, и мне на мгновение захотелось остановиться. Потом я увидел чёрный камень Вейра рядом с его рукой.

— Мы найдём способ, — сказал он.

— Когда?

Дед промолчал.

— Вот именно. Всё потом. После рассвета. После Совета. Когда обычай позволит. А если Сухарь начнёт гаснуть раньше, вы снова скажете мне сидеть под крышей?

— Я не позволю зверю погибнуть, — тяжело произнёс старик.

— Ты уже однажды не позволил погибнуть мне. Отправил туда, где из меня должны были сделать удобного укротителя, и это в случае если бы я вообще смог там выжить.

Айра резко втянула воздух. Рэн шагнул к столу, и электрическая сухость снова разошлась по Залу.

— Довольно.

— Мне тоже так кажется.

Я посмотрел на всех сразу, хотя лица начали расплываться от усталости. Пряха больше не улыбалась. Кремень сидела, опустив белые глаза к столу. Айра держала обе руки возле груди, словно всё ещё собиралась подхватить меня, если упаду.

И вот тут меня догнало. Серая Печать сидела в трёх шагах и слушала, как наследник Громовых отказывается от собственного Очага, и узлы под её рукавом наверняка уже считали этот вечер. Слепая старуха рядом держала мой сбитый счёт и послезавтра могла сказать перед Кругом одно слово, которого хватит с избытком. За дверью стоял двор, а к совету любая моя фраза ляжет Вейру в ладонь ровно так, как ему удобнее её держать.

Всё это я увидел ясно, целиком, с ценой и последствиями, вроде бы даже успел взвесить. И всё равно открыл рот. Чего уж там, торговаться с собой из-за послезавтрашнего дня у меня сегодня сил не осталось.

— Я вернулся сюда ради дома. Потому что всё ещё тянулся сюда, ну надо же, после всего тянулся. Я сел за этот стол. Принял платок матери. Поверил деду, когда он сказал, что внутри дома вопрос решён. А теперь выясняется, что меня приняли до первой ошибки. Ошибся — и сразу снова стал мальчишкой, которого можно убрать с дороги, пока взрослые решают.

— Тебя никто не убирает, — сказала Айра. Голос у неё дрогнул, и она на миг прижала ладонь к переднику. — Я в этом доме тридцать лет постель стелю, Аррен. И под живых стелю, и под мёртвых, и разницу эту чувствую ещё с порога. Просто хочу нынче стелить под живого.

Я посмотрел на неё и немного сбавил голос.

— Я знаю. Ты хочешь. И дед, наверное, тоже. Только ваша забота всё время решает за меня, куда мне сесть и с кем говорить.

Рэн открыл рот, но я уже повернулся к деду.

— Мне плевать на место за этим столом, если за него надо отдать право решать, кого я спасаю. Плевать на Вейра с его камнями. На Совет тоже, если семь стариков будут выбирать, достоин ли я держать драконов, которые уже выбрали меня сами. Сухарь сейчас важнее. Если здесь ему помогут, я останусь и сделаю всё, что смогу. Если Очагу сначала требуется разрешение, я уйду туда, где есть Пелена. Когда смогу подняться на крыло — уйду.

Последние слова вышли сипло. Сил на продолжение уже не осталось, да и всё главное, кажется, прозвучало. Я отпустил край стола и обнаружил на граните влажный след ладони.

Никто не заговорил. За стеной Кайров грозовой тихо позвал своего человека. Звук дошёл сквозь камень слабой вибрацией, и почти сразу в малой комнате послышался голос Мерна. Слов разобрать не удалось. Айра повернула голову к двери, однако с места не сошла.

Рэн смотрел на меня. Давление его резонанса всё ещё держалось в воздухе, хотя стало слабее. Потом отец перевёл взгляд на деда.

Старик сидел неподвижно. Живая рука лежала возле чёрного камня, костяная свесилась со стола. Я ждал, что он ударит ею по граниту и заставит Зал снова подчиниться знакомому звуку. Дед только провёл большим пальцем по белой выемке на камне Вейра.

Честно говоря, мне уже было всё равно, что последует. Запрут — значит, придётся искать выход. Выгонят — уйду вместе с драконами. Скажут отвечать перед Советом — отвечу, если к тому времени Сухарь будет жив. Странным образом от этой мысли стало легче. Где-то внутри наконец перестало давить то, что я таскал с собой.

Айра тихо вышла в боковую дверь и вернулась не сразу. Она подошла к деду и негромко передала слово знахаря: дыхание у Кайра держится, глубже не идёт, дух пока не развернулся, родовик жгут дальше. Дед выслушал, кивнул и спрашивать больше ни о чём не стал.

Потом он поднял голову.

— Все выйдите, — произнёс он.

Рэн чуть повернулся к нему.

— Отец…

— Тишины прошу, сын. Одной. Хоть сейчас дай её мне.

Отец сжал челюсть и замолчал.

Дед посмотрел на Пряху.

— Серая, грозового возле дома оставляю на тебя. Айра даст людей и всё, что попросишь. Если Кайр подаст хоть какой знак, Мерн позовёт.

Пряха поднялась, придерживая ушибленный бок. Несколько мгновений она смотрела на меня, затем на чёрный камень возле дедовой руки. Потом накинула плащ на плечи и у самой двери обернулась.

— Зрелище я на сегодня уже получила, наследник, — сказала она.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Кремень пошевелила губами, будто досчитывала что-то про себя, потом хмыкнула — не к месту, как всегда.

Она спустила ноги с меха. Айра подала ей локоть; старуха на этот раз приняла помощь без ворчания. Возле меня хранительница задержалась, хотела поправить платок и всё-таки убрала руку, так и не коснувшись ткани.

— Отвар выпей, пока горячий, — сказала она тихо, и в этом коротком напоминании было больше тепла, чем во всём остальном разговоре. Я кивнул.

Они вышли. Дверь закрылась, шаги прошли по коридору и стихли возле двора. В Зале остались трое: дед во главе стола, отец у очага и я, всё ещё стоявший возле своей скамьи.

Дед поднял живую руку.

— Пока ничего не говорите, — попросил он. — Оба.

Рэн медленно сложил руки за спиной. Я опустился на скамью, взял чашу и сделал глоток. Отвар успел остыть, зато пальцы наконец перестали дрожать.

Стало легче. Последствия ещё никуда не делись, впереди ждал Совет, Сухарю всё так же требовались корни, а под северной седловиной лежали двое людей. Всё это оставалось.

Зато слова больше не сидели внутри.

Дед молчал долго. Вначале я ещё ждал, что он заговорит через несколько секунд. Рэн стоял возле очага, сложив руки за