Укротитель Драконов VI - Ярослав Мечников

Дед поднял живую руку.

— Хватит. Сухарю нужен корень, люди лежат у седловины, Кайр за стеной всё ещё не открыл глаза. Ваше упрямство до утра никуда не денется.

Он придвинул чёрный камень к себе и накрыл ладонью.

— Я пошлю к Вейру сейчас. Предложу плату за кромку. Если заберёт второй камень, одним вопросом послезавтра станет меньше. Если оставит, отвечу перед Кругом. За первый отвечаешь ты, Аррен. Моё слово рядом прозвучит один раз, когда меня спросят о Ясной Степи. Дальше защищай себя сам.

Последние слова он произнёс спокойно. Я взял чашу. На дне оставалось несколько глотков, совсем холодных. Выпил всё разом, почувствовал горечь на языке и поставил пустую посуду перед собой.

— Хорошо.

До этого я держался на злости, на усталости и на простом облегчении от сказанного. Теперь злость понемногу уходила, а за ней открывался Совет Семи, Вейр со своей Песнью, ясные глаза Пряхи и вопрос, который она приберегла именно для людей. Дед больше не собирался заслонять меня своим старшинством. Я сам этого потребовал, пусть другими словами.

И всё-таки назад ничего забирать не хотелось.

Дед позвал Айру. Хранительница появилась из бокового прохода почти сразу; видимо, далеко не уходила. Она остановилась у двери, посмотрела сперва на старика, затем на чёрный камень возле его руки. По одному этому взгляду стало ясно: часть разговора она услышала через стену или догадалась сама.

— Пошли человека к Вейру, — распорядился дед. — Передай: Громовой Очаг готов возместить нарушение кромки тройной мерой и уступить место на первом весеннем выходе. Право на сильную скорлупу до следующего Круга тоже снимаю. Саар-Грай в сделку не входит. По нему Совет услышит зверя.

— Полночь давно прошла, — заметила Айра. — Вейр обещал забрать камень до неё, если Громовые согласятся. Дешёвый выход мы уже упустили, он непременно припомнит время.

— Пусть припоминает, — сказал дед. — Дороже мы всё равно не отдадим. И пошли ещё человека за отцом Орхана — пусть придёт до света.

Айра молча кивнула, но тут же поджала губы.

— А первый камень?

Дед посмотрел на меня.

— Первый внук понесёт сам.

Хранительница медленно перевела взгляд на моё лицо. Я ожидал возражения. Она только подошла, забрала пустую чашу и потрогала её дно пальцами.

— Холодный выпил, — проворчала она. — Дождаться меня трудно было?

Айра поставила чашу на поднос. Возле выхода она задержалась, но больше ничего не сказала и закрыла дверь мягче обычного.

Дед поднялся из кресла. Делал он это медленно, опираясь живой рукой о край стола. Когда выпрямился, взгляд его на мгновение ушёл к именам на стене.

— Сегодня я попросил у тебя прощения, Аррен. Ответа ждать не стану. Такие долги быстро не закрываются.

Я кивнул, не найдя, что тут вообще можно ответить.

— А послезавтра, — продолжил он, — ты встанешь перед семью родами и скажешь то, что считаешь правдой. Только помни: после правды тоже приходится жить.

Он вышел следом за Айрой, оставив чёрный камень на Столе Крыла.

Мы с Рэном остались вдвоём. Отец смотрел на дверь, за которой исчез дед. Потом подошёл к столу и остановился напротив меня.

— Ты получил, чего хотел, — произнёс он.

Я провёл большим пальцем по влажному следу от чаши.

— Нет. Я хотел, чтобы меня услышали.

— Тебя услышали.

Рэн взял чёрный камень, перевернул его руной раскрытой ладони вверх и снова положил на гранит.

— Теперь готовься отвечать. Вейр начнёт с твоей крови, затем перейдёт к скорлупе. Пряха задаст свой вопрос тогда, когда твой ответ принесёт больше всего вреда. Я уже прикинул этот разговор и так, и эдак, и почти всегда выходит одно и то же: без опоры ты продержишься на двух вопросах, а Вейр приготовил семь. Если ты сумеешь перестать злиться на сам факт помощи, я покажу тебе, как они построят разговор.

— Помощь я принимаю. Мою жизнь в придачу к ней не отдам.

Отец посмотрел на меня долго.

— Посмотрим, сумеешь ли ты удержать эту разницу.

Он уже повернулся к двери, но у порога всё же остановился.

— Про то, как ты провёл чужую память через своего дракона, спрошу после Совета, — сказал он, не оборачиваясь. — В имперском Гнезде такому не учат.

Он направился к двери. Я остался за столом один, рядом с камнем сомнения. За стеной снова позвал Кайров грозовой, и на этот раз из малой комнаты донёсся какой-то звук. Тихий, хриплый, короткий. Возможно, Кайр выдохнул громче прежнего.

Я положил ладонь на холодный сланец.

Защиты деда больше не было. Странно, но вместе со страхом пришло ещё одно чувство, почти спокойное. На совете мне не придётся угадывать, какую часть моей правды старшие сочтут удобной и произнесут за меня. Придётся, видимо, говорить самому, как получится, и будь что будет. И все это в том случае, если я вообще останусь по итогу в этом месте.

Глава 3

Я ещё немного посидел возле чёрного камня, слушая, как за дверью стихали шаги Рэна. Отец ушёл куда-то в переднюю часть дома, потом скрипнула наружная дверь, впустила короткий порыв ветра и снова закрылась. Видимо, отправился к Тхар-Гхору или искать тех, кого собирался расставить возле моих драконов. Может, просто решил оставить меня одного, пока я не сказал что-нибудь ещё. После сегодняшнего разговора такой выбор выглядел вполне разумным.

В Длинном Зале стало тихо. Боковой очаг догорал ровно, красный свет ползал по Столу Крыла и цеплялся за выемки на чёрном сланце. Семь борозд расходились от белого глаза к краям, каждая удерживала немного серой пыли. Я провёл ногтем по одной, собрал пыль на подушечку пальца и стряхнул. Камень остался лежать, будто ждал утра и людей, которые умеют придавать вес любому куску породы, если положить его на стол с правильными словами.

Сам Зал тоже будто ждал. В нём это чувствовалось особенно ясно, когда люди уходили и переставали заслонять собой стены. Имена за дедовым креслом поднимались к низкому своду. Старые выбоины на граните темнели возле очага, одна скамья слегка просела посередине, а на ближнем краю стола сохранились мелкие зарубки. Может, Аррен и сам приложил к ним руку. Память попробовала отозваться, принесла чьи-то пальцы, сжимающие костяную рукоять, и сразу рассыпалась.

Под этой крышей один старший сменял другого. Они садились во главе стола, выслушивали споры, выдавали молодых за соседние роды, отправляли всадников к Пелене и потом выбивали их имена на стене. Наверняка всякое случалось. Драки