Удачи, NPC! - Легендарный гений

— Купил, — кивнул Гришка, подходя к стойке. Он даже не попросил эль. — Не стал долго торговаться, представь! Вид у него был… озабоченный. Сказал, нашел источник пространственных аномалий. Где-то недалеко отсюда, кстати. И источник этот — броня какого-то некроманта среднего пошиба. Заколдована она по самое не хочу, но делал её полный кретин! Напихал всего, что только можно, а про согласование с окружающим фоном и не подумал! Вот эта броня и рвет ткань мира, как гнилую тряпку. А Кровавый Корень нужен ему для ритуала, чтобы эти искажения подавить, пока они весь край не перекосили.

Я почувствовал, как по моей спине пробежали ледяные мурашки.

— Пространственная аномалия? Броня некроманта? — и вот тут мой мозг окончательно пришел в себя. Так, нет, ну не может этого быть! Сакура пользовалась одной такой аномалией, чтобы пофармить в Туманных Топях и проверить слухи о Костяном рыцаре… Ох, видимо, вся эта история как-то связана. Таак, вроде на браслете, что принесла Сакура, была какая-то надпись! Вспоминай, вспоминай, балда!

— И… ты ему отдал корень? — переспросил я, пытаясь не затягивать разговор с Гришкой. Вспомнил! “Лютрик, служи нам верно” — такая там была надпись, но есть кое-что еще, что меня пугает даже сильнее… Лич из Мшистой Лощины! Он же был тоже… Лютрика. Твою же! Данж с тентаклевым монстром уже не выглядит так страшно, как последствия от встречи с тем, кто обладает возможностями призыва Лича 30-го уровня.

Так-так, буду надеяться, что этот самый Лютрик откинул копыта. Все же его броня осталась в Туманных Топях, но… что тогда в Мшистой Лощине делал его Лич? Неужели, потеряв хозяина, нежить решила спрятаться там? Черт, это звучит, как полнейший бред, но, учитывая, что я ни черта не знаю, как работает в этом мире некромантия и магия призыва — предположение вполне обоснованное, пока что.

Ладно, об это подумаю позже. Главное — не сболтнуть лишнего кому-то постороннему на эту тему. Да и Люсе с Сакурой стоит сообщить о том, чтобы держали язык за зубами, а-то у нас может появиться еще куча внеплановых проблем.

— Отдал, — Гришка хлопнул по кошельку, висевшему на поясе. Звякнуло весомо. — За очень даже приличные монеты. Хижину отстрою без проблем, да еще и останется. Но это не главное. Главное — он был так благодарен за скорость, что… — Гришка сделал паузу, а его глаза блеснули чем-то диковатым, но знакомым — старой гришкиной авантюрностью, только без хмельного тумана. — …что позволил мне воспользоваться одной из тех самых аномалий. Маленькой, нестабильной, но… — он широко развел руками. — …и вот я здесь! Не на краю Туманных Топей, а буквально в паре часов ходьбы от деревни! Сэкономил кучу времени. Как раз услышал, что ты меня ищешь. Вот и приперся.

Он посмотрел на меня, на мою перепачканную грязью и псиной шерсть, на трясущиеся лапы, на вдавленный в стойку лоб. Его трезвый, проницательный взгляд, казалось, видел все: и усталость, и боль, и следы вчерашней битвы.

— Выглядишь, будто тебя этот самый пространственный разрыв пережевал и выплюнул, Микки, — констатировал он безжалостно, но без обычного подтрунивания. — Что случилось? И зачем я тебе срочно понадобился? С Сакуры ты ту Проклятую погремушку снял, так зачем я тебе нужен?

Его вопрос повис в воздухе с неприятным напряжением. Трезвый Гришка был чертовски неудобен. Никакой размытости, никаких шуток в сторону. Только холодная, собранная деловитость. В его глазах читалось: "Говори по делу, Мышак. У меня мало времени на полумертвых зверюг".

Я глубоко вдохнул. Запах гнили, псины и Люсиной похлебки ударил в нос, но на этот раз не вызвал тошноты. Вызвал ярость. Ярость на усталость, на обстоятельства, на этот проклятый мир, который постоянно подкидывал дерьмо вместо пряников. Но больше всего — ярость на себя, за то, что сейчас могу рухнуть, не успев сказать самого главного, но я все же заговорил.

Глава 33

Пыль дороги въелась в кожу, смешивалась с потом и остатками дорогой туши — единственной уступки тщетной попытке выглядеть хоть немного привлекательно в этом болоте под названием Скальнолесье. Черт, ну почему в этом фэнтези-мире нет нормальной косметики? Неужели, нет особого крафтового класса для создания таких необходимых вещей, как тоналка, пудра, румяна, помада и блеск для губ? Где справедливость?

Да и эта вечная дорога — она начинала меня выбешевать, ведь ничего не менялось. Да, виды были красивые, но я была наедине со своими мыслями, а это всегда приводило к одному и тому же — я начинала думать об этом дурацком Микки! Нет, я все понимаю. У меня не было под рукой всего арсенала прекрасной половины общества, чтобы привлечь хоть капельку его внимания, но раньше, до изобретения косметики, девушки же как-то привлекали внимание мужчин! А этот даже не посмотрел на меня! Что за наглость? Вопиющие кощунство! Как можно было выставить меня такой дурой?

Болото — вот, что было в голове. Я не понимала… не могла понять, что за ползучие твари обитают в голове этого Микки! Я, Кровавая Сакура (пусть и с дурацким розовым браслетом, но все же!), снизошла до откровенного… соблазнительного жеста! Наклонилась так, что юбка — часть моего боевого, специально подготовленного для такого случая, образа — ну, вы поняли. А этот… этот Мышак! Смотрит сквозь меня, будто я прозрачная стена! Будто его драгоценная сумка с паучьей требухой важнее, чем демонстрация женских прелестей вампирши высшего сорта!

«Прагматичный симбиоз», мое левое крыло! Я ему не нянька и не фон! Я — Анна! Женщина! Опасная, соблазнительная… и чертовски обиженная! Жар от унижения пылал на щеках ярче любого огненного шара. Я швырнула в кусты мелкий камень, представляя его мышиной мордочкой. Пусто. Никакого удовлетворения. Только еще больше грязи на сапогах. Сейчас бы в данже на несколько часов зависнуть… Я бы истратила там всю свою ману, чтобы потом даже думать было сложно! Но нельзя! Времени на такие вещи нет… Так что теперь я до чертиков злая!

Дорога в Перекресток вилась меж вековых, мрачных деревьев. Их корявые ветви сплетались в зловещий полог, почти не пропускавший дневной свет. Воздух был густым, влажным, пах прелой листвой, грибами и… чем-то еще. Звериным. Настороженным. Идеальная декорация для моего скверного настроения. Я шла быстро, почти бежала, пытаясь оставить позади и деревню, и воспоминание о том пустом,