Репликация - Наташа Эвс

капкан. Это очень страшное положение. И сейчас ты пришла в рабство, из которого потом трудно вытащить. Это рабство, с которым мы боремся. Поверь, я знаю, о чем говорю. Ты нужна нам с мамой. Пожалуйста.

Мирослава оглянулась на брата и снова посмотрела на меня.

— Но здесь нет никакого рабства, папа, — сказала она. — Посмотри, сколько здесь всего. Мне здесь очень интересно. Я не хочу в общину.

— Доченька, это красивая обертка, под которой страдания. Я не хочу, чтобы ты страдала. Возвращайся с мамой, прошу.

— Почему-то Влад совсем не страдает, — нахмурились Мирослава. — Он живет как король, а я как служанка. Я тоже хочу жить здесь.

— Мира, прошу тебя, послушайся меня…

— Нет, папа. Я не поеду обратно. Мы с Владом будем вместе.

— Ты не останешься, — твердо произнес я.

— Останусь! — бросила Мирослава. — Главный меня защитит, если вы будете заставлять.

Это было слишком. Я не смог сдержать свой внутренний порыв, мгновенно накрыл себя защитным куполом и направил большой энергетический поток прямо дочери в голову.

«Ты забудешь свое желание остаться и вернешься домой», — строго внушил я ей и набросил на ее голову мутное облако, которое однажды испытывал на рабочем и на Хлое. А после отпустил плечи дочери и выпрямился, наблюдая за ней.

Мирослава растерянно моргнула и огляделась.

— Что ты решила, дорогая? — спросил Валентин.

— Я поеду домой с мамой, — ответила она и перешла на нашу сторону.

Валентин перевел на меня холодный взгляд.

— Я вас не задерживаю.

Но меня несло, и я выдвинул новое требование:

— Влада мы тоже забираем.

Глаза моего брата внезапно почернели, взгляд стал тяжелым и даже страшным. Валентин медленно подошел ко мне почти вплотную и металлическим голосом произнес:

— Владислав останется со мной.

Энергия моего брата сдавила мое горло, и я осекся.

— Почему ты его держишь? А Мирославу отпустил.

— Мой племянник — гарантия моего благосклонного отношения к вашему миру, — сухо заявил Валентин. — Владислав мое продолжение.

Я посмотрел на своего сына, который продолжал стоять и спокойно наблюдать за нами, и испытал ужас. Влад продолжение этого чудовища? Когда это случилось? Неужели мы потеряли своего сына…

Словно угадав мои мысли, Валентин вернулся на место рядом с Владом и спросил у него:

— Ты хочешь уйти с родителями?

Владислав качнул головой:

— Я хочу остаться здесь. С тобой.

— Может, тебя заставили здесь находиться?

— Это мое решение, — спокойно заявил Влад и посмотрел на Мию. — Береги себя, мама. Пока, пап.

Я резко ощутил сдавленную боль Мии. Это было очень больно. Словно гигантский капкан вырвал сердце вместе с душой, оставив бездну боли.

— Ты тоже береги себя, сынок, — прошептала Мия и, взяв Мирославу за руку, в напряженном состоянии пошла на выход.

— Отцовство надо развивать, — с усмешкой намекнул мне Валентин, указывая рукой на дверь. — Моя аудиенция окончена.

По коридору мы шли молча. В какой-то мере все трое были в потрясении. С одной стороны осталась боль за состояние и положение сына, с другой стороны радость, что Мирослава с нами. Конечно, ценой моего воздействия, но все же она не досталась этому чудовищу.

— Прости, — тихо сказал я Мие, когда мы садились в машину. — Я не смог иначе.

Мия посмотрела на меня большими печальными глазами и закивала:

— Ты все сделал правильно. Это правильно.

Больше она не смогла ничего сказать. Ее душили боль и отчаяние. Я чувствовал все это своим эмпатом.

Мы долго ехали молча. Мирослава сжалась на заднем сиденье и задумчиво смотрела в окно, хотя за ним простиралась лишь тьма. Но в какой-то момент раздался тихий голос Мии:

— Как он вырос… Мой мальчик. Как изменился и повзрослел. Он такой красивый…

Я взглянул на Мию и увидел, что она просто смотрит вперед, куда-то в тьму за лобовым окном. С болью и усталостью. И в этот момент все слова были излишни, я только накрыл ладонь любимой своей рукой и сказал:

— Он нас не забыл, я чувствую. Это главное.

Я отвез своих девочек домой и поздно ночью вернулся в Серый Город. Жизнь продолжилась в том же ритме. Мирослава не вспоминала про Серый Город и поступление в группу. Но мы старались почаще вывозить ее для общения в локацию, где устраивали выплеск ее энергии в виде игры на заднем дворе бункера, а порой просто делали большие чаепития с сухофруктами, забирая на эти посиделки детей Серафима — Савелия и Катерину. Эвелин почти ни с кем не общалась, она ухаживала за Серафимом и вела закрытый образ жизни, но детей к нам отпускала.

Все это время я искал выход в нашей застрявшей ситуации, временами заглядывал в книгу Исправлений, которую оставил храниться в тайном месте локации, со слабой надеждой ожидая распаковки второй части. Но книга оставалась закрыта. Я словно наступил в болото, которое поглотило мою ногу и теперь медленно засасывает меня целиком. Удручающее состояние, выхода из которого я найти не мог. Но все же продолжал верить, что ответы будут. Отец учил меня не сдаваться, и я не мог предать его память.

Часть вторая

Глава 1

Шок

Четыре года спустя

Он просто пыль под моими ногами

Я открыл глаза рано утром, чтобы успеть подарить подарок Мирославе первым. День рождения дочери для меня важный день, поэтому я поменял рабочий график задолго до этого события и передвинул свои выходные.

За последнее время я хорошо работал и дослужился до повышения, снова поднявшись в тот ранг служащих, с которого меня убрали. Наша жизнь не сильно изменилась за последние годы. С продуктами было так же тяжело, люди стали еще более раздраженными, но интернет наладился. Хотя простым слоям населения он был недоступен из-за низкого уровня жизни. Этой технологией активно пользовались в Сером Городе, а еще он был доступен некоторым богатым лицам, каким-либо образом связанным с элитой. Серафим по-прежнему лежал. Его поддерживали особые препараты, которые специально для него изготавливали в общине и обязательный ежедневный массаж. Женщины общины продолжали помогать в госпитале, в том числе Серафиму, подменяя Эвелин, чтобы она отдохнула.

Мия со Стефанией создали в локации школу для детей обратников, в которой обучали их управлять своими способностями. И пятеро учеников с удовольствием и восторгом повышали свою квалификацию.

— Тебе четырнадцать, — покачал я головой, обнимая дочь. — Не могу поверить. С днем рождения, моя золотая.

Мирослава приняла от меня пакет с подарком и побежала к столу, чтобы снять упаковку.

— Спасибо, папа, — улыбалась она, снимая ленточку, — что же тут такое…

Я